«Невский проспект»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Неужели вы думаете,
что я могу принадлежать к тому презренному классу творений, в котором вы
встретили меня? Вам кажутся странными мои поступки, но я вам открою тайну:
будете ли вы в состоянии, - произнесла она, устремив пристально на его глаза
свои, - никогда не изменить ей?
- О, буду! буду! буду!..
Но в это время подошел довольно пожилой человек, заговорил с ней на
каком-то непонятном для Пискарева языке и подал ей руку. Она умоляющим
взглядом посмотрела на Пискарева и дала знак остаться на своем месте и
ожидать ее прихода, но в припадке нетерпения он не в силах был слушать
никаких приказаний даже из ее уст. Он отправился вслед за нею; но толпа
разделила их. Он уже не видел сиреневого платья; с беспокойством проходил он
из комнаты в комнату и толкал без милосердия всех встречных, но во всех
комнатах всь сидели тузы за вистом, погруженные в мертвое молчание. В одном
углу комнаты спорило несколько пожилых людей о преимуществе военной службы
перед статскою; в другом люди в превосходных фраках бросали легкие замечания
о многотомных трудах поэта-труженика. Пискарев чувствовал, что один пожилой
человек с почтенною наружностью схватил за пуговицу его фрака и представлял
на его суждение одно весьма справедливое свое замечание, но он грубо
оттолкнул его, даже не заметивши, что у него на шее был довольно
значительный орден. Он перебежал в другую комнату - и там нет ее. В третью -
тоже нет. "Где же она? дайте ее мне! о, я не могу жить, не взглянувши на
нее! мне хочется выслушать, что она хотела сказать", - но все поиски его
оставались тщетными. Беспокойный, утомленный, он прижался к углу и смотрел
на толпу; но напряженные глаза его начали ему представлять все в каком-то
неясном виде. Наконец ему начали явственно показываться стены его комнаты.
Он поднял глаза; перед ним стоял подсвечник с огнем, почти потухавшим в
глубине его; вся свеча истаяла; сало было налито на столе его.
Так это он спал! Боже, какой сон! И зачем было просыпаться? зачем было
одной минуты не подождать: она бы, верно, опять явилась! Досадный свет
неприятным своим тусклым сиянием глядел в его окна. Комната в таком сером,
таком мутном беспорядке... О, как отвратительна действительность! Что она
против мечты? Он разделся наскоро и лег в постель, закутавшись одеялом,
желая на миг призвать улетевшее сновидение. Сон, точно; не замедлил к нему
явиться, но представлял ему вовсе не то, что бы желал он видеть: то поручик
Пирогов являлся с трубкою, то академический сторож, то действительный
статский советник, то голова чухонки, с которой он когда-то рисовал портрет,
и тому подобная чепуха.
До самого полудня пролежал он в постеле, желая заснуть; но она не
являлась. Хотя бы на минуту показала прекрасные черты свои, хотя бы на
минуту зашумела ее легкая походка, хотя бы ее обнаженная, яркая, как
заоблачный снег, рука мелькнула перед ним.