«Мертвые души. Том первый.»

У подошвы этого возвышения, и
частию по самому скату, темнели вдоль и поперек серенькие бревенчатые избы,
которые герой наш, неизвестно по каким причинам, в ту ж минуту принялся
считать и насчитал более двухсот; нигде между ними растущего деревца или
какой-нибудь зелени; везде глядело только одно бревно. Вид оживляли две
бабы, которые, картинно подобравши платья и подтыкавшись со всех сторон,
брели по колени в пруде, влача за два деревянные кляча изорванный бредень,
где видны были два запутавшиеся рака и блестела попавшаяся плотва; бабы,
казались, были между собою в ссоре и за что-то перебранивались. Поодаль в
стороне темнел каким-то скучно-синеватым цветом сосновый лес. Даже самая
погода весьма кстати прислужилась: день был не то ясный, не то мрачный, а
какого-то светло-серого цвета, какой бывает только на старых мундирах
гарнизонных солдат, этого, впрочем, мирного войска, но отчасти нетрезвого по
воскресным дням. Для пополнения картины не было недостатка в петухе,
предвозвестнике переменчивой погоды, который, несмотря на то что голова
продолблена была до самого мозгу носами других петухов по известным делам
волокитства, горланил очень громко и даже похлопывал крыльями, обдерганными,
как старые рогожки. Подъезжая ко двору, Чичиков заметил на крыльце самого
хозяина, который стоял в зеленом шалоновом сюртуке, приставив руку ко лбу в
виде зонтика над глазами, чтобы рассмотреть получше подъезжавший экипаж. По
мере того как бричка близилась к крыльцу, глаза его делались веселее и
улыбка раздвигалась более и более.
- Павел Иванович! - вскричал он наконец, когда Чичиков вылезал из
брички. - Насилу вы таки нас вспомнили!
Оба приятеля очень крепко поцеловались, и Манилов увел своего гостя в
комнату. Хотя время, в продолжение которого они будут проходить сени,
переднюю и столовую, несколько коротковато, но попробуем, не успеем ли
как-нибудь им воспользоваться и сказать кое-что о хозяине дома. Но тут автор
должен признаться, что подобное предприятие очень трудно. Гораздо легче
изображать характеры большого размера: там просто бросай краски со всей руки
на полотно, черные палящие глаза нависшие брови, перерезанный морщиною лоб,
перекинутый через плечо черный или алый, как огонь, плащ - и портрет готов;
но вот эти все господа, которых много на свете, которые с вида очень похожи
между собою, а между тем как приглядишься, увидишь много самых неуловимых
особенностей, - эти господа страшно трудны для портретов. Тут придется
сильно напрягать внимание, пока заставишь перед собою выступить все тонкие,
почти невидимые черты, и вообще далеко придется углублять уже изощренный в
науке выпытывания взгляд.
Один бог разве мог сказать, какой был характер Манилова. Есть род
людей, известных под именем: люди так себе, ни то ни се, ни в городе Богдан
ни в селе Селифан, по словам пословицы.