«Мертвые души. Том первый.»

Домы были в
один, два и полтора этажа, с вечным мезонином, очень красивым, по мнению
губернских архитекторов. Местами эти дома казались затерянными среди
широкой, как поле, улицы и нескончаемых деревянных заборов; местами
сбивались в кучу, и здесь было заметно более движения народа и живости.
Попадались почти смытые дождем вывески с кренделями и сапогами, кое-где с
нарисованными синими брюками и подписью какого-то Аршавского портного; где
магазин с картузами, фуражками и надписью: "Иностранец Василий Федоров"; где
нарисован был бильярд с двумя игроками во фраках, в какие одеваются у нас на
театрах гости, входящие в последнем акте на сцену. Игроки были изображены с
прицелившимися киями, несколько вывороченными назад руками и косыми ногами,
только что сделавшими на воздухе антраша. Под всем этим было написано: "И
вот заведение". Кое-где просто на улице стояли столы с орехами, мылом и
пряниками, похожими на мыло; где харчевня с нарисованною толстою рыбою и
воткнутою в нее вилкою. Чаще же всего заметно было потемневших двуглавых
государственных орлов, которые теперь уже заменены лаконическою надписью:
"Питейный дом". Мостовая везде была плоховата. Он заглянул и в городской
сад, который состоял из тоненьких дерев, дурно принявшихся, с подпорками
внизу, в виде треугольников, очень красиво выкрашенных зеленою масляною
краскою. Впрочем, хотя эти деревца были не выше тростника, о них было
сказано в газетах при описании иллюминации, что "город наш украсился,
благодаря попечению гражданского правителя, садом, состоящим из тенистых,
широковетвистых дерев, дающих прохладу в знойный день", и что при этом "было
очень умилительно глядеть, как сердца граждан трепетали в избытке
благодарности и струили потоки слез в знак признательности к господину
градоначальнику". Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе,
если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он
отправился взглянуть на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал
прибитую к столбу афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее
хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму
недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком
в руке, и, еще раз окинувши все глазами, как бы с тем, чтобы хорошо
припомнить положение места, отправился домой прямо в свой нумер,
поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою. Накушавшись чаю, он
уселся перед столом, велел подать себе свечу, вынул из кармана афишу, поднес
ее к свече и стал читать, прищуря немного правый глаз. Впрочем,
замечательного немного было в афишке: давалась драма г. Коцебу, в которой
Ролла играл г.