Тарас Бульба — Страница 12

Но на этот раз
бурсак наш не так счастливо перебрался через забор: проснувшийся сторож
хватил его порядочно по ногам, и собравшаяся дворня долго колотила его уже
на улице, покамест быстрые ноги не спасли его. После этого проходить возле
дома было очень опасно, потому что дворня у воеводы была очень
многочисленна. Он встретил ее еще раз в костеле: она заметила его и очень
приятно усмехнулась, как давнему знакомому. Он видел ее вскользь еще один
раз, и после этого воевода ковенский скоро уехал, и вместо прекрасной
черноглазой полячки выглядывало из окон какое-то толстое лицо. Вот о чем
думал Андрий, повесив голову и потупив глаза в гриву коня своего.
А между тем степь уже давно приняла их всех в свои зеленые объятия, и
высокая трава, обступивши, скрыла их, и только козачьи черные шапки одни
мелькали между ее колосьями.
- Э, э, э! что же это вы, хлопцы, так притихли? - сказал наконец
Бульба, очнувшись от своей задумчивости. - Как будто какие-нибудь чернецы!
Ну, разом все думки к нечистому! Берите в зубы люльки, да закурим, да
пришпорим коней, да полетим так, чтобы и птица не угналась за нами!
И козаки, принагнувшись к коням, пропали в траве. Уже и черных шапок
нельзя было видеть; одна только струя сжимаемой травы показывала след их
быстрого бега.
Солнце выглянуло давно на расчищенном небе и живительным, теплотворным
светом своим облило степь. Все, что смутно и сонно было на душе у козаков,
вмиг слетело; сердца их встрепенулись, как птицы.
Степь чем далее, тем становилась прекраснее. Тогда весь юг, все то
пространство, которое составляет нынешнюю Новороссию, до самого Черного
моря, было зеленою, девственною пустынею. Никогда плуг не проходил по
неизмеримым волнам диких растений. Одни только кони, скрывавшиеся в них, как
в лесу, вытоптывали их. Ничего в природе не могло быть лучше. Вся
поверхность земли представлялася зелено-золотым океаном, по которому
брызнули миллионы разных цветов. Сквозь тонкие, высокие стебли травы
сквозили голубые, синие и лиловые волошки; желтый дров выскакивал вверх
своею пирамидальною верхушкою; белая кашка зонтикообразными шапками пестрела
на поверхности; занесенный бог знает откуда колос пшеницы наливался в гуще.
Под тонкими их корнями шныряли куропатки, вытянув свои шеи. Воздух был
наполнен тысячью разных птичьих свистов. В небе неподвижно стояли ястребы,
распластав свои крылья и неподвижно устремив глаза свои в траву. Крик
двигавшейся в стороне тучи диких гусей отдавался бог весть в каком дальнем
озере. Из травы подымалась мерными взмахами чайка и роскошно купалась в
синих волнах воздуха. Вон она пропала в вышине и только мелькает одною
черною точкою. Вон она перевернулась крылами и блеснула перед солнцем.