Тарас Бульба — Страница 5

Современные иноземцы дивились тогда справедливо
необыкновенным способностям его. Не было ремесла, которого бы не знал козак:
накурить вина, снарядить телегу, намолоть пороху, справить кузнецкую,
слесарную работу и, в прибавку к тому, гулять напропалую, пить и бражничать,
как только может один русский, - все это было ему по плечу. Кроме рейстровых
козаков, считавших обязанностью являться во время войны, можно было во
всякое время, в случае большой потребности, набрать целые толпы
охочекомонных: стоило только есаулам пройти по рынкам и площадям всех сел и
местечек и прокричать во весь голос, ставши на телегу: "Эй вы, пивники,
броварники! полно вам пиво варить, да валяться по запечьям, да кормить своим
жирным телом мух! Ступайте славы рыцарской и чести добиваться! Вы, плугари,
гречкосеи, овцепасы, баболюбы! полно вам за плугом ходить, да пачкатъ в
земле свои желтые чеботы, да подбираться к жинкам и губить силу рыцарскую!
Пора доставать козацкой славы!" И слова эти были как искры, падавшие на
сухое дерево. Пахарь ломал свой плуг, бровари и пивовары кидали свои кади и
разбивали бочки, ремесленник и торгаш посылал к черту и ремесло и лавку, бил
горшки в доме. И все, что ни было, садилось на коня. Словом, русский
характер получил здесь могучий, широкий размах, дюжую наружность.
Тарас был один из числа коренных, старых полковников: весь был он
создан для бранной тревоги и отличался грубой прямотой своего нрава. Тогда
влияние Польши начинало уже оказываться на русском дворянстве. Многие
перенимали уже польские обычаи, заводили роскошь, великолепные прислуги,
соколов, ловчих, обеды, дворы. Тарасу было это не по сердцу. Он любил
простую жизнь козаков и перессорился с теми из своих товарищей, которые были
наклонны к варшавской стороне, называя их холопьями польских панов. Вечно
неугомонный, он считал себя законным защитником православия. Самоуправно
входил в села, где только жаловались на притеснения арендаторов и на
прибавку новых пошлин с дыма. Сам с своими козаками производил над ними
расправу и положил себе правилом, что в трех случаях всегда следует взяться
за саблю, именно: когда комиссары не уважили в чем старшин и стояли пред
ними в шапках, когда поглумились над православием и не почтили предковского
закона и, наконец, когда враги были бусурманы и турки, против которых он
считал во всяком случае позволительным поднять оружие во славу христианства.
Теперь он тешил себя заранее мыслью, как он явится с двумя сыновьями
своими на Сечь и скажет: "Вот посмотрите, каких я молодцов привел к вам! ";
как представит их всем старым, закаленным в битвах товарищам; как поглядит
на первые подвиги их в ратной науке и бражничестве, которое почитал тоже
одним из главных достоинств рыцаря. Он сначала хотел было отправить их
одних.