Тарас Бульба — Страница 10

Многим из них это было вовсе ничего и
казалось немного чем крепче хорошей водки с перцем; другим наконец сильно
надоедали такие беспрестанные припарки, и они убегали на Запорожье, если
умели найти дорогу и если не были перехватываемы на пути. Остап Бульба,
несмотря на то что начал с большим старанием учить логику и даже богословие,
никак не избавлялся неумолимых розг. Естественно, что все это должно было
как-то ожесточить характер и сообщить ему твердость, всегда отличавшую
козаков. Остап считался всегда одним из лучших товарищей. Он редко
предводительствовал другими в дерзких предприятиях - обобрать чужой сад или
огород, но зато он был всегда одним из первых, приходивших под знамена
предприимчивого бурсака, и никогда, ни в каком случае, не выдавал своих
товарищей. Никакие плети и розги не могли заставить его это сделать. Он был
суров к другим побуждениям, кроме войны и разгульной пирушки; по крайней
мере, никогда почти о другом не думал. Он был прямодушен с равными. Он имел
доброту в таком виде, в каком она могла только существовать при таком
характере и в тогдашнее время. Он душевно был тронут слезами бедной матери,
и это одно только его смущало и заставляло задумчиво опустить голову.
Меньшой брат его, Андрий, имел чувства несколько живее и как-то более
развитые. Он учился охотнее и без напряжения, с каким обыкновенно
принимается тяжелый и сильный характер. Он был изобретательнее своего брата;
чаще являлся предводителем довольно опасного предприятия и иногда с помощию
изобретательного ума своего умел увертываться от наказания, тогда как брат
его Остап, отложивши всякое попечение, скидал с себя свитку и ложился на
пол, вовсе не думая просить о помиловании. Он также кипел жаждою подвига, но
вместе с нею душа его была доступна и другим чувствам. Потребность любви
вспыхнула в нем живо, когда он перешел за восемнадцать лет. Женщина чаще
стала представляться горячим мечтам его; он, слушая философические диспуты,
видел ее поминутно, свежую, черноокую, нежную. Пред ним беспрерывно мелькали
ее сверкающие, упругие перси, нежная, прекрасная, вся обнаженная рука; самое
платье, облипавшее вокруг ее девственных и вместе мощных членов, дышало в
мечтах его каким-то невыразимым сладострастием. Он тщательно скрывал от
своих товарищей эти движения страстной юношеской души, потому что в
тогдашний век было стыдно и бесчестно думать козаку о женщине и любви, не
отведав битвы. Вообще в последние годы он реже являлся предводителем
какой-нибудь ватаги, но чаще бродил один где-нибудь в уединенном закоулке
Киева, потопленном в вишневых садах, среди низеньких домиков, заманчиво
глядевших на улицу. Иногда он забирался и в улицу аристократов, в нынешнем
старом Киеве, где жили малороссийские и польские дворяне и домы были
выстроены с некоторою прихотливостию.