Тарас Бульба — Страница 14

"А ну, дети, попробуйте догнать татарина!..
И не пробуйте - вовеки не поймаете: у него конь быстрее моего Черта". Однако
ж Бульба взял предосторожность, опасаясь где-нибудь скрывшейся засады. Они
прискакали к небольшой речке, называвшейся Татаркою, впадающей в Днепр,
кинулись в воду с конями своими и долго плыли по ней. чтобы скрыть след
свой, и тогда уже, выбравшись на берег, они продолжали далее путь.
Чрез три дни после этого они были уже недалеко от места бывшего
предметом их поездки. В воздухе вдруг захолодело; они почувствовали близость
Днепра. Вот он сверкает вдали и темною полосою отделился от горизонта. Он
веял холодными волнами и расстилался ближе, ближе и, наконец, обхватил
половину всей поверхности земли. Это было то место Днепра, где он, дотоле
спертый порогами, брал наконец свое и шумел, как море, разлившись по воле;
где брошенные в средину его острова вытесняли его еще далее из берегов и
волны его стлались широко по земле, не встречая ни утесов, ни возвышений.
Козаки сошли с коней своих, взошли на паром и чрез три часа плавания были
уже у берегов острова Хортицы, где была тогда Сечь, так часто переменявшая
свое жилище.
Куча народу бранилась на берегу с перевозчиками. Козаки оправили коней.
Тарас приосанился, стянул на себе покрепче пояс и гордо провел рукою по
усам. Молодые сыны его тоже осмотрели себя с ног до головы с каким-то
страхом и неопределенным удовольствием, - и все вместе въехали в предместье,
находившееся за полверсты от Сечи. При въезде их оглушили пятьдесят
кузнецких молотов, ударявших в двадцати пяти кузницах, покрытых дерном и
вырытых в земле. Сильные кожевники сидели под навесом крылец на улице и мяли
своими дюжими руками бычачьи кожи. Крамари под ятками сидели с кучами
кремней, огнивами и порохом. Армянин развесил дорогие платки. Татарин
ворочал на рожнах бараньи катки с тестом. Жид, выставив вперед свою голову,
цедил из бочки горелку. Но первый, кто попался им навстречу, это был
запорожец, спавший на самой средине дороги, раскинув руки и ноги. Тарас
Бульба не мог не остановиться и не полюбоваться на него.
- Эх, как важно развернулся! Фу ты, какая пышная фигура! - говорил он,
остановивши коня.
В самом деле, это была картина довольно смелая: запорожец как лев
растянулся на дороге. Закинутый гордо чуб его захватывал на пол-аршина
земли. Шаровары алого дорогого сукна были запачканы дегтем для показания
полного к ним презрения. Полюбовавшись, Бульба пробирался далее по тесной
улице, которая была загромождена мастеровыми, тут же отправлявшими ремесло
свое, и людьми всех наций, наполнявшими это предместие Сечи, которое было
похоже на ярмарку и которое одевало и кормило Сечь, умевшую только гулять да
палить из ружей.
Наконец они миновали предместие и увидели несколько разбросанных
куреней, покрытых дерном или, по-татарски, войлоком.