Тарас Бульба — Страница 3

Берестовые скамьи вокруг
всей комнаты; огромный стол под образами в парадном углу; широкая печь с
запечьями, уступами и выступами, покрытая цветными пестрыми изразцами, - все
это было очень знакомо нашим двум молодцам, приходившим каждый год домой на
каникулярное время; приходившим потому, что у них не было еще коней, и
потому, что не в обычае было позволять школярам ездить верхом. У них были
только длинные чубы, за которые мог выдрать их всякий козак, носивший
оружие. Бульба только при выпуске их послал им из табуна своего пару молодых
жеребцов.
Бульба по случаю приезда сыновей велел созвать всех сотников и весь
полковой чин, кто только был налицо; и когда пришли двое из них и есаул
Дмитро Товкач, старый его товарищ, он им тот же час представил сыновей,
говоря: "Вот смотрите, какие молодцы! На Сечь их скоро пошлю". Гости
поздравили и Бульбу, и обоих юношей и сказали им, что доброе дело делают и
что нет лучшей науки для молодого человека, как Запорожская Сечь.
- Ну ж, паны-браты, садись всякий, где кому лучше, за стол. Ну, сынки!
прежде всего выпьем горелки! - так говорил Бульба. - Боже, благослови!
Будьте здоровы, сынки: и ты, Остап, и ты, Андрий! Дай же боже, чтоб вы на
войне всегда были удачливы! Чтобы бусурменов били, и турков бы били, и
татарву били бы; когда и ляхи начнут что против веры нашей чинить, то и
ляхов бы били! Ну, подставляй свою чарку; что, хороша горелка? А как
по-латыни горелка? То-то, сынку, дурни были латынцы: они и не знали, есть ли
на свете горелка. Как, бишь, того звали, что латинские вирши писал? Я
грамоте разумею не сильно, а потому и не знаю: Гораций, что ли?
"Вишь, какой батько! - подумал про себя старший сын, Остап, - все
старый, собака, знает, а еще и прикидывается".
- Я думаю, архимандрит не давал вам и понюхать горелки, - продолжал
Тарас. - А признайтесь, сынки, крепко стегали вас березовыми и свежим
вишняком по спине и по всему, что ни есть у козака? А может, так как вы
сделались уже слишком разумные, так, может, и плетюганами пороли? Чай, не
только по субботам, а доставалось и в середу и в четверги?
- Нечего, батько, вспоминать, что было, - отвечал хладнокровно Остап, -
что было, то прошло!
- Пусть теперь попробует!- сказал Андрий. - Пускай только теперь
кто-нибудь зацепит. Вот пусть только подвернется теперь какая-нибудь
татарва, будет знать она, что за вещь козацкая сабля!
- Добре, сынку! ей-богу, добре! Да когда на то пошло, то и я с вами
еду! ей-богу, еду! Какого дьявола мне здесь ждать? Чтоб я стал гречкосеем,
домоводом, глядеть за овцами да за свиньями да бабиться с женой? Да пропади
она: я козак, не хочу! Так что же, что нет войны? Я так поеду с вами на
Запорожье, погулять. Ей-богу, поеду! - И старый Бульба мало-помалу
горячился, горячился, наконец рассердился совсем, встал из-за стола и,
приосанившись, топнул ногою.