Тарас Бульба — Страница 8
- Моли бога,
чтобы они воевали храбро, защищали бы всегда честь лыцарскую2, чтобы стояли
всегда за веру Христову, а не то - пусть лучше пропадут, чтобы и духу их не
было на свете! Подойдите, дети, к матери: молитва материнская и на воде и на
земле спасает.
Мать, слабая, как мать, обняла их, вынула две небольшие иконы, надела
им, рыдая, на шею.
- Пусть хранит вас... божья матерь... Не забывайте, сынки, мать ваш
у... пришлите хоть весточку о себе... - Далее она не могла говорить.
- Ну, пойдем, дети! - сказал Бульба.
У крыльца стояли оседланные кони. Бульба вскочил на своего Черта,
который бешено отшатнулся, почувствовав на себе двадцатипудовое бремя,
потому что Тарас был чрезвычайно тяжел и толст.
Когда увидела мать, что уже и сыны ее сели на коней, она кинулась к
меньшому, у которого в чертах лица выражалось более какой-то нежности: она
схватила его за стремя, она прилипнула к седлу его и с отчаяньем в глазах не
выпускала его из рук своих. Два дюжих козака взяли ее бережно и унесли в
хату. Но когда выехали они за ворота, она со всею легкостию дикой козы,
несообразной ее летам, выбежала за ворота, с непостижимою силою остановила
лошадь и обняла одного из сыновей с какою-то помешанною, бесчувственною
горячностию; ее опять увели.
Молодые козаки ехали смутно и удерживали слезы, боясь отца, который, с
своей стороны, был тоже несколько смущен, хотя старался этого не показывать.
День был серый; зелень сверкала ярко; птицы щебетали как-то вразлад. Они,
проехавши, оглянулись назад; хутор их как будто ушел в землю; только видны
были над землей две трубы скромного их домика да вершины дерев, по сучьям
которых они лазили, как белки; один только дальний луг еще стлался перед
ними, - тот луг, по которому они могли припомнить всю историю своей жизни,
от лет, когда катались по росистой траве его, до лет, когда поджидали в нем
чернобровую козачку, боязливо перелетавшую через него с помощию своих
свежих, быстрых ног. Вот уже один только шест над колодцем с привязанным
вверху колесом от телеги одиноко торчит в небе; уже равнина, которую они
проехали, кажется издали горою и все собою закрыла. - Прощайте и детство, и
игры, и всь, и всь!
Все три всадника ехали молчаливо. Старый Тарас думал о давнем: перед
ним проходила его молодость, его лета, его протекшие лета, о которых всегда
плачет козак, желавший бы, чтобы вся жизнь его была молодость. Он думал о
том, кого он встретит на Сечи из своих прежних сотоварищей. Он вычислял,
какие уже перемерли, какие живут еще. Слеза тихо круглилась на его зенице, и
поседевшая голова его уныло понурилась.
Сыновья его были заняты другими мыслями. Но нужно сказать поболее о
сыновьях его.
... разводя мыльный порошок, как требуется по инструкции, с любезной улыбкой снова разъясняю хозяевам устройство стиральной машины, а потом включаю ее и, моя руки, вежливо выслушиваю беспомощный лепет хозяина о технике, а он счастлив, полагая, что я принимаю всерьез его технические познания. Зато потом, когда я подаю ему на подпись бумажку, где значится, сколько времени я потратил на ремонт и сколько километров мне пришлось проделать до места аварии, хозяин в большинстве случаев не очень вникает в суть дела, и я преспокойно сажусь в машину и отправляюсь по новому вызову.
Я работал по двенадцать часов в сутки, включая воскресенья; иногда встречался с Вольфом и с Уллой в кафе "Йос"; по воскресеньям ходил на вечернюю мессу, обычно опаздывая, и с тревогой старался угадать по жестам священника, не приступили ли уже к освящению даров, облегченно вздыхал, если оно еще не начиналось, затем устало опускался на первую попавшуюся скамью и порою засыпал, просыпаясь лишь тогда, когда звонил причетник. Временами я ненавидел себя самого, свою работу, свои руки.
В тот понедельник я с утра чувствовал себя усталым; меня ожидало еще шесть вызовов с воскресенья, и я слышал, как хозяйка ответила в передней по телефону: - Хорошо, я передам ему! Сидя на постели, я курил и думал об отце. Я представлял себе, как он шел вечером по городу, чтобы отправить письмо с поездом, который останавливался в Кнохта в десять часов; я видел, как он проходил по площади мимо церкви, потом мимо дома Муллера, через узкую аллею, обсаженную кривыми деревьями; как, чтобы сократить себе путь, открывал большие ворота и темной подворотней проходил во двор гимназии, подымая взгляд к окнам своего класса на желтой стене школьного здания; как он обходил дерево посредине двора, от которого всегда несло мочой собаки швейцара; я видел, как отец отпирал маленькую калитку, - ее обычно отворяли по утрам от семи пятидесяти пяти до восьми, когда к ней устремлялись иногородние ученики с вокзала напротив школы...
|
|
| Николай Васильевич Гоголь: семья и школа, приезд Гоголя в Петербург, первые поездки за границу
Да будет воля твоя: о причинах смерти Гоголя
Розанов против Гоголя
Николай Васильевич Гоголь: предвестники душевного расстройства, неожиданное крушение, печальный конец
Путь в воскресению
Все статьи
Лирические отступления в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»
«На зеркало неча пенять, коли рожа крива.» (эпиграф и сюжет комедии Н. В. Гоголя «Ревизор».)
«Сборный город всей темной стороны» (По комедии Н. В. Гоголя «Ревизор»)
«Творение чисто русское, национальное, выхваченное из тайника народной жизни». В. Белинский о поэме Гоголя «Мертвые души»
«Повесть о капитане Копейкине» — острый протест, доведенный до конца
Все рефераты и сочинения
Бласко Висенте Ибаньес
Шмуэль Йосеф Халеви Чачкес Агнон
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net |
