Тарас Бульба — Страница 11

Один раз, когда он зазевался, наехала
почти на него колымага какого-то польского пана, и сидевший на козлах
возница с престрашными усами хлыснул его довольно исправно бичом. Молодой
бурсак вскипел: с безумною смелостию схватил он мощною рукою своею за заднее
колесо и остановил колымагу. Но кучер, опасаясь разделки, ударил по лошадям,
они рванули - и Андрий, к счастию успевший отхватить руку, шлепнулся на
землю, прямо лицом в грязь. Самый звонкий и гармонический смех раздался над
ним. Он поднял глаза и увидел стоявшую у окна красавицу, какой еще не
видывал отроду: черноглазую и белую, как снег, озаренный утренним румянцем
солнца. Она смеялась от всей души, и смех придавал сверкающую силу ее
ослепительной красоте. Он оторопел. Он глядел на нее, совсем потерявшись,
рассеянно обтирая с лица своего грязь, которою еще более замазывался. Кто бы
была эта красавица? Он хотел было узнать от дворни, которая толпою, в
богатом убранстве, стояла за воротами, окружив игравшего молодого
бандуриста. Но дворня подняла смех, увидевши его запачканную рожу, и не
удостоила его ответом. Наконец он узнал, что это была дочь приехавшего на
время ковенского воеводы. В следующую же ночь, с свойственною одним бурсакам
дерзостью, он пролез чрез частокол в сад, взлез на дерево, которое
раскидывалось ветвями на самую крышу дома; с дерева перелез он на крышу и
через трубу камина пробрался прямо в спальню красавицы, которая в это время
сидела перед свечою и вынимала из ушей своих дорогие серьги. Прекрасная
полячка так испугалась, увидевши вдруг перед собою незнакомого человека, что
не могла произнесть ни одного слова; но когда приметила, что бурсак стоял,
потупив глаза и не смея от робости пошевелить рукою, когда узнала в нем того
же самого, который хлопнулся перед ее глазами на улице, смех вновь овладел
ею. Притом в чертах Андрия ничего не было страшного: он был очень хорош
собою. Она от души смеялась и долго забавлялась над ним. Красавица была
ветрена, как полячка, но глаза ее, глаза чудесные, пронзительно-ясные,
бросали взгляд долгий, как постоянство. Бурсак не мог пошевелить рукою и был
связан, как в мешке, когда дочь воеводы смело подошла к нему, надела ему на
голову свою блистательную диадему, повесила на губы ему серьги и накинула на
него кисейную прозрачную шемизетку с фестонами, вышитыми золотом. Она
убирала его и делала с ним тысячу разных глупостей с развязностию дитяти,
которою отличаются ветреные полячки и которая повергла бедного бурсака в еще
большее смущение. Он представлял смешную фигуру, раскрывши рот и глядя
неподвижно в ее ослепительные очи. Раздавшийся в это время у дверей стук
испугал ее. Она велела ему спрятаться под кровать, и как только беспокойство
прошло, она кликнула свою горничную, пленную татарку, и дала ей приказание
осторожно вывесть его в сад и оттуда отправить через забор.