Мертвые души. Том первый. — Страница 179
Один был отец семейства, по имени Кифа Мокиевич, человек нрава
кроткого, проводивший жизнь халатным образом. Семейством своим он не
занимался; существованье его было обращено более в умозрительную сторону и
занято следующим. как он называл, философическим вопросом: " Вот, например,
зверь, - говорил он, ходя по комнате, - зверь родится нагишом. Почему же
именно нагишом? Почему не так, как птица, почему не вылупливается из яйца?
Как, право, того: совсем не поймешь натуры, как побольше в нее углубишься!"
Так мыслил обитатель Кифа Мокиевич. Но не в этом еще главное дело. Другой
обитатель был Мокий Кифович, родной сын его. Был он то, что называют на Руси
богатырь, и в то время, когда отец занимался рожденьем зверя, двадцатилетняя
плечистая натура его так и порывалась развернуться. Ни за что не умел он
взяться слегка: все или рука у кого-нибудь затрещит, или волдырь вскочит на
чьем-нибудь носу. В доме и в соседстве все, от дворовой девки до дворовой
собаки, бежало прочь, его завидя; даже собственную кровать в спальне изломал
он в куски. Таков был Мокий Кифович, а впрочем, был он доброй души. Но не в
этом еще главное дело. А главное дело вот в чем: "Помилуй, батюшка барин,
Кифа Мокиевич, - говорила отцу и своя и чужая дворня, - что у тебя за Мокий
Кифович? Никому нет от него покоя, такой припертень!" - "Да, шаловлив,
шаловлив, - говорил обыкновенно на это отец, - да ведь как быть: драться с
ним поздно, да и меня же все обвинят в жестокости; а человек он
честолюбивый, укори его при другом-третьем, он уймется, да ведь гласность-то
- вот беда! город узнает, назовет его совсем собакой. Что, право, думают,
мне разве не больно? разве я не отец? Что занимаюсь философией да иной раз
нет времени, так уж я и не отец? Ан вот нет же, отец! отец, черт их побери,
отец! У меня Мокий Кифович вот тут сидит, в сердце! - Тут Кифа Мокиевич бил
себя весьма сильно в грудь кулаком и приходил в совершенный азарт. - Уж если
он и останется собакой, так пусть же не от меня об этом узнают, пусть не я
выдал его". И, показав такое отеческое чувство, он оставлял Мокия Кифовича
продолжать богатырские свои подвиги, а сам обращался вновь к любимому
предмету, задав себе вдруг какой-нибудь подобный вопрос: "Ну а если бы слон
родился в яйце, ведь скорлупа, чай, сильно бы толста была, пушкой не
прошибешь; нужно какое-нибудь новое огнестрельное орудие выдумать". Так
проводили жизнь два обитателя мирного уголка, которые нежданно, как из
окошка, выглянули в конце нашей поэмы, выглянули для того, чтобы отвечать
скромно на обвинение со стороны некоторых горячих патриотов, до времени
покойно занимающихся какой-нибудь философией или приращениями на счет сумм
нежно любимого ими отечества, думающих не о том, чтобы не делать дурного, а
о том, чтобы только не говорили, что они делают дурное.
... — Мы сделали все, что могли. Гоб знает, чего мы только не делали. Но такого рода менингиальная инфекция развивается очень быстро, понимаете, просто стремительно. Кроме того, — добавил он с упреком, — вы привели его к нам слишком поздно. — Я знаю, я знаю. Я сама виновата. — Крошечный носовой платочек Беатрисы Джоанны был мокрым насквозь. — Но я думала, что его можно спасти. И мой муж думал так же. Но похоже, что человеческая жизнь вас больше просто не заботит. Никого из вас. О, бедный мой мальчик! — Мы заботимся о человеческой жизни, — произнес доктор Ачесон строго. — Мы заботимся о стабильности. Мы заботимся о том, чтобы на земле не стало слишком тесно. Мы заботимся о том, чтобы вдоволь накормить всех. Мне кажется, — продолжал он более доброжелательно, — вам нужно немедленно пойти домой и отдохнуть. На обратном пути покажите это свидетельство в аптеке и попросите пару таблеток успокаивающего. Ну полно, полно. Ачесон потрепал женщину по плечу. — Вы должны быть благоразумны. Попробуйте быть современной. Вы же умная женщина. Оставьте материнство простому народу, как это и предназначено природой. Теперь, конечно, — улыбнулся он, — предполагается, что вы будете вести себя по правилам. Вы уже использовали рекомендованную норму. Для вас нет больше материнства. Попытайтесь избавиться от чувства материнства. Доктор Ачесон снова потрепал Беатрису Джоанну по плечу, а затем чуть хлопнул легонько напоследок: «Ну, а теперь простите меня…» — Никогда, — проговорила Беатриса Джоанна. — Я никогда не прощу вас. Никого не прощу. — Всего хорошего, миссис Фокс. Мисс Хершхорн включила маленькое речевое устрой ство; идиотский искусственный голос принялся декламировать расписание встреч доктора Ачесона на вторую половину дня. Сам Ачесон бесцеремонно повернулся к Беатрисе Джоанне толстым задом: Все было ясно: сын ее скоро превратится в пятиокись фосфора, а вот она — просто хнычущая и всем мешающая зануда. Беатриса Джоанна высоко подняла голову и промаршировала в коридор, а затем к лифту. Она была красивой женщиной двадцати девяти лет, красивой по старому, а не так, как теперь требовали приличия от женщин ее круга. Прямое, лишенное элегантности черное платье без талии не могло скрыть ни тяжеловатого изящества ее бедер, ни прелестной линии живота...
| Энтони Бёрджесс
«Вожделеющее семя»
|
| Оптина пустынь в жизни Гоголя
Путь в воскресению
Николай Васильевич Гоголь (Биография с фотографиями)
Николай Васильевич Гоголь: семья и школа, приезд Гоголя в Петербург, первые поездки за границу
Фантастическое в ранней прозе Н.В.Гоголя
Все статьи
«До чего же Россия грустна…» по поэме «Мертвые души» Н. В. Гоголя
Исполнил ли Чичиков завет отца?
Жанрово-композиционное своеобразие поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души»
«Настоящий писатель — то же, что древний пророк». А.П.Чехов. (По одному из произведений русской литературы. — Н. В. Гоголь. «Мертвые души».)
Знакомство Чичикова с городом NN
Все рефераты и сочинения
Бласко Висенте Ибаньес
Шмуэль Йосеф Халеви Чачкес Агнон
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net |
