Мертвые души. Том первый. — Страница 176

Помещики попроигрывались в карты, закутили и промотались как следует; все
полезло в Петербург служить; имения брошены, управляются как ни попало,
подати уплачиваются с каждым годом труднее, так мне с робостью уступит их
каждый уже потому только, чтобы не платить за них подушных денег; может, в
другой раз так случится, что с иного и я еще зашибу за это копейку. Конечно,
трудно, хлопотливо, страшно, чтобы как-нибудь еще не досталось, чтобы не
вывести из этого истории. Ну да ведь дан же человеку на что-нибудь ум. А
главное то хорошо, что предмет то покажется всем невероятным, никто не
поверит. Правда, без земли нельзя ни купить, ни заложить. Да ведь я куплю на
вывод, на вывод; теперь земли в Таврической и Херсонской губерниях отдаются
даром, только заселяй. Туда я их всех и переселю! в Херсонскую их! пусть их
там живут! А переселение можно сделать законным образом, как следует по
судам. Если захотят освидетельствовать крестьян: пожалуй, я и тут не прочь,
почему же нет? я представлю и свидетельство за собственноручным подписанием
капитана-исправника. Деревню можно назвать Чичикова слободка или по имени,
данному при крещении: сельцо Павловское". И вот таким образом составился в
голове нашего героя сей странный сюжет, за который, не знаю, будут ли
благодарны ему читатели, а уж как благодарен автор, так и выразить трудно.
Ибо, что ни говори, не приди в голову Чичикову эта мысль, не явилась бы на
свет сия поэма.
Перекрестясь по русскому обычаю, приступил он к исполнению. Под видом
избрания места для жительства и под другими предлогами предпринял он
заглянуть в те и другие углы нашего государства, и преимущественно в те,
которые более других пострадали от несчастных случаев, неурожаев,
смертностей и прочего и прочего, - словом, где бы можно удобнее и дешевле
накупить потребного народа. Он не обращался наобум ко всякому помещику, но
избирал людей более по своему вкусу или таких, с которыми бы можно было с
меньшими затруднениями делать подобные сделки, стараясь прежде
познакомиться, расположить к себе, чтобы, если можно, более дружбою, а не
покупкою приобрести мужиков. Итак, читатели не должны негодовать на автора,
если лица, доныне являвшиеся, не пришлись по его вкусу; это вина Чичикова,
здесь он полный хозяин, и куда ему вздумается, туда и мы должны тащиться. С
нашей стороны, если, точно, падет обвинение за бледность и невзрачность лиц
и характеров, скажем только то, что никогда вначале не видно всего широкого
теченья и объема дела. Въезд в какой бы ни было город, хоть даже в столицу,
всегда как-то бледен; сначала все серо и однообразно: тянутся бесконечные
заводы да фабрики, закопченные дымом, а потом уже выглянут углы шестиэтажных
домов, магазины, вывески, громадные перспективы улиц, все в колокольнях,
колоннах, статуях, башнях, с городским блеском, шумом и громом и всем, что
на диво произвела рука и мысль человека.