«Мертвые души. Том первый.»

Этот, братец, и в гальбик, и в банчишку, и во все что хочешь. Эх,
Чичиков, ну что бы тебе стоило приехать? Право, свинтус ты за это, скотовод
эдакой! Поцелуй меня, душа, смерть люблю тебя! Мижуев, смотри, вот судьба
свела: ну что он мне или я ему? Он приехал бог знает откуда, я тоже здесь
живу... А сколько было, брат, карет, и все это en gros1. В фортунку крутнул:
выиграл две банки помады, фарфоровую чашку и гитару; потом опять поставил
один раз и прокрутил, канальство, еще сверх шесть целковых. А какой, если б
ты знал, волокита Кувшинников! Мы с ним были на всех почти балах. Одна была
такая разодетая, рюши на ней, и трюши, и черт знает чего не было... я думаю
себе только: "черт возьми!" А Кувшинников, то есть это такая бестия, подсел
к ней и на французском языке подпускает ей такие комплименты... Поверишь ли,
простых баб не пропустил. Это он называет: попользоваться насчет клубнички.
Рыб и балыков навезли чудных. Я таки привез с собою один; хорошо, что
догадался купить, когда были еще деньги. Ты куда теперь едешь? ----
1 в большом количестве (франц.)
- А а к человечку к одному, - сказал Чичиков.
- Ну, что человечек, брось его! поедем во мне!
- Нет, нельзя, есть дело.
- Ну вот уж и дело! уж и выдумал! Ах ты, Оподелок Иванович!
- Право, дело, да еще и нужное.
- Пари держу, врешь! Ну скажи только, к кому едешь?
- Ну, к Собакевичу.
Здесь Ноздрей захохотал тем звонким смехом, каким заливается только
свежий, здоровый человек, у которого все до последнего выказываются белые,
как сахар, зубы, дрожат и прыгают щеки, а сосед за двумя дверями, в третьей
комнате, вскидывается со сна, вытаращив очи и произнося: "Эк его разобрало!"
- Что ж тут смешного? - сказал Чичиков, отчасти недовольный таким
смехом.
Но Ноздрев продолжал хохотать во все горло, приговаривая:
- Ой, пощади, право, тресну со смеху!
- Ничего нет смешного: я дал ему слово, - сказал Чичиков.
- Да ведь ты жизни не будешь рад, когда приедешь к нему, это просто
жидомор! Ведь я знаю твой характер, ты жестоко опешишься, если думаешь найти
там банчишку и добрую бутылку какого-нибудь бонбона. Послушай, братец: ну к
черту Собакевича, поедем во мне! каким балыком попотчую! Пономарев, бестия,
так раскланивался, говорит: "Для вас только, всю ярмарку, говорит, обыщите,
не найдете такого". Плут, однако ж, ужасный. Я ему в глаза это говорил: "Вы,
говорю, с нашим откупщиком первые мошенники!" Смеется, бестия, поглаживая
бороду. Мы с Кувшинниковым каждый день завтракали в его лавке. Ах, брат, вот
позабыл тебе сказать: знаю, что ты теперь не отстанешь, но за десять тысяч
не отдам, наперед говорю. Эй, Порфирий! - закричал он, подошедши к окну, на
своего человека, который держал в одной руке ножик, а в другой корку хлеба с
куском балыка, который посчастливилось ему мимоходом отрезать, вынимая
что-то из брички.