«Мертвые души. Том первый.»

Белокурый тотчас же
отправился по лестнице наверх, между тем как черномазый еще оставался и
щупал что-то в бричке, разговаривая тут же со слугою и махая в то же время
ехавшей за ними коляске. Голос его показался Чичикову как будто несколько
знакомым. Пока он его рассматривал, белокурый успел уже нащупать дверь и
отворить ее. Это был мужчина высокого роста, лицом худощавый, или что
называют издержанный, с рыжими усиками. По загоревшему лицу его можно было
заключить, что он знал, что такое дым, если не пороховой, то по крайней мере
табачный. Он вежливо поклонился Чичикову, на что последний ответил тем же. В
продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо
познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в
одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно
прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел
чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато
взъерошив рукой свои черные густые волосы. Это был среднего роста, очень
недурно сложенный молодец с полными румяными щеками, с белыми, как снег,
зубами и черными, как смоль, бакенбардами. Свеж он был, как кровь с молоком;
здоровье, казалось, так и прыскало с лица его.
- Ба, ба, ба! - вскричал он вдруг, расставив обе руки при виде
Чичикова. - Какими судьбами?
Чичиков узнал Ноздрева, того самого, с которым он вместе обедал у
прокурора и который с ним в несколько минут сошелся на такую короткую ногу,
что начал уже говорить "ты", хотя, впрочем, он с своей стороны не подал к
тому никакого повода.
- Куда ездил? - говорил Ноздрев и, не дождавшись ответа, продолжал: - А
я, брат, с ярмарки. Поздравь: продулся в пух! Веришь ли, что никогда в жизни
так не продувался. Ведь я на обывательских приехал! Вот посмотри нарочно в
окно! - Здесь он нагнул сам голову Чичикова, так что тот чуть не ударился ею
об рамку. - Видишь, какая дрянь! Насилу дотащили, проклятые, я уже перелез
вот в его бричку. - Говоря это, Ноздрев показал пальцем на своего товарища.
- А вы еще не знакомы? Зять мой Мижуев! Мы с ним все утро говорили о тебе.
"Ну, смотри, говорю, если мы не встретим Чичикова" Ну, брат, если б ты знал,
как я продулся! Поверишь ли, что не только убухал четырех рысаков - все
спустил. Ведь на мне нет ни цепочки, ни часов... - Чичиков взглянул и увидел
точно, что на нем не было ни цепочки, ни часов. Ему даже показалось, что и
один бакенбард был у него меньше и не так густ, как другой. - А ведь будь
только двадцать рублей в кармане, - продолжал Ноздрев, - именно не больше
как двадцать, я отыграл бы все, то есть кроме того, что отыграл бы, вот как
честный человек, тридцать тысяч сейчас положил бы в бумажник.
- Ты, однако, и тогда так говорил, - отвечал белокурый, - а когда я
тебе дал пятьдесят рублей, тут же просадил их.