«Мертвые души. Том второй.»

Но он боялся крепко, чтобы не оборвался невод и не ушла рыба, и потому, сверх прочего, тащили его еще накинутыми веревками несколько человек, стоявших на берегу.

  

   * ...ирь (аир) - болотное растение с длинными листьями.

  

   - Должен быть барин, полковник Кошкарев,- сказал Селифан.

   - Почему?

   - Оттого, что тело у него, изволите видеть, побелей, чем у других, и дородство почтительное, как у барина.

   Барина, запутанного в сети, притянули между тем уже значительно к берегу. Почувствовав, что может достать ногами, он стал на ноги, и в это время увидел спускавшуюся с плотины коляску и в ней сидящего Чичикова.

   - Обедали?-закричал барин, подходя с пойманною рыбою на берег, весь опутанный в сеть, как в летнее время дамская ручка в сквозную перчатку, держа одну руку над глазами козырьком в защиту от солнца, другую же пониже, на манер Венеры Медицейской, выходящей из бани.

   - Нет,- сказал Чичиков, приподымая картуз и продолжая раскланиваться с коляски.

   - Ну, так благодарите же бога!

   - А что? - спросил Чичиков любопытно, держа над головою картуз.

   - А вот что. [Брось, Фома Меньшой, сеть, да приподыми] осетра из лоханки! Телепень Козьма, ступай помоги!

   Двое рыбаков приподняли из лоханки голову какого-то чудовища.

   - Бона какой князь! Из реки зашел!-кричал круглый барин.- Поезжайте во двор! Кучер, возьми дорогу пониже, через огород! Побеги, телепень Фома Большой, снять перегородку! Он вас проводит, а я сейчас.

   Длинноногий босой Фома Большой, как был, в одной рубашке, побежал впереди коляски через всю деревню, где у всякой избы развешены были бредни, сети и морды: все мужики были рыбаки; потом вынул из какого-то огорода перегородку, и огородами выехала коляска на площадь, близ деревянной церкви. За церковью, подальше, видны были крыши господских строений.

   "Чудаковат этот Кошкарев",- думал Чичиков про себя.

   - А вот я и здесь! - раздался голос сбоку. Чичиков оглянулся. Барин уже ехал возле него, одетый: травяно-зеленый нанковый сертук, желтые штаны и шея без галстука, на манер купидона! Боком сидел он на дрожках, занявши собою все дрожки. Он хотел было что-то сказать ему, но толстяк уже исчез. Дрожки показались снова на том <?месте>, где вытаскивали рыбу. Раздались снова голоса: "Фома Большой да Фома Меньшой, Козьма да Денис!" Когда же подъехал он к крыльцу дома, к величайшему изумлению его толстый барин был уже на крыльце и принял его в свои объятья. Как он успел так слетать - было непостижимо. Они поцеловались, по старому русскому обычаю, троекратно навкрест: барин был старого покроя.

   - Я привез вам поклон от его превосходительства,- сказал Чичиков.

Источник: Библиотека Максима Мошкова