«Мертвые души. Том второй.»

А как просветятся там у ресторанов да по театрам - все пойдет к черту. Жил бы себе, кулебяка, в деревне".

   - А ведь я знаю, что вы думаете,- сказал Петух.

   - Что? -спросил Чичиков, смутившись.

   - Вы думаете: "Дурак, дурак этот Петух: зазвал обедать, а обеда до сих пор нет". Будет готов, почтеннейший. Не успеет стриженая девка косы заплесть, как он поспеет.

   - Батюшка! Платон Михалыч едет! - сказал Але-ксаша. глядя в окно.

   - Верхом на гнедой лошади! - подхватил Никола-ша, нагибаясь к окну.

   - Где, где? - прокричал Петух, подступив <?к окну>.

   - Кто это Платон <?Михайлович> ? - спросил Чичиков у Алексаши.

   - Сосед наш, Платон Михайлович Платонов, прекрасный человек, отличный человек,-сказал сам <?Пе-тух>.

   Между тем вошел в комнату сам Платонов, красавец, стройного роста, светло-русый: [блестящие кудри и темные глаза]. Гремя медным ошейником, мордатый пес, собака-страшилище, именем Ярб, вошел вослед за ним.

   - Обедали?-спросил хозяин.

   - Обедал.

   - Что ж вы, смеяться, что ли, надо мной приехали? Что мне в вас после обеда?

   Гость, усмехнувшись, сказал:

   - Утешу вас тем, что ничего не ел: вовсе нет аппетита.

   -- А каков был улов, если б вы видели! Какой осетрище пожаловал! Какие карасищи, коропищи какие!

   - Даже досадно вас слушать. Отчего вы всегда так веселы?

   - Да отчего же скучать? помилуйте!-сказал хозяин.

   - Как отчего скучать? - оттого, что скучно.

   - Мало едите, вот и все. Попробуйте-ка хорошенько пообедать. Ведь это в последнее время выдумали скуку; прежде никто не скучал.

   - Да полно хвастать! Будто уж вы никогда не скучали?

   - Никогда! Да и не знаю, даже и времени нет для скучанья. Поутру проснешься - ведь тут сейчас повар, нужно заказывать обед. Тут чай, тут приказчик, там на рыбную ловлю, а тут и обед. После обеда не успеешь всхрапнуть - опять повар, нужно заказывать ужин. Когда же скучать?

   Во все время разговора Чичиков рассматривал гостя, который его изумлял необыкновенной красотой своей, стройным, картинным ростом, свежестью неистраченной юности, девственной чистотой ни одним прыщиком не опозоренного лица. Ни страсти, ни печали, ни даже что-либо похожее на волнение и беспокойство не дерзнули коснуться его девственного лица и положить на нем морщину, но с тем вместе и не оживили его. Оно оставалось как-то сонно, несмотря на ироническую усмешку, временами его оживлявшую.

   - Я также, если позволите заметить,- сказал он,- не могу понять, как при такой наружности, какова ваша, скучать.

Источник: Библиотека Максима Мошкова