Мертвые души. Том второй. — Страница 64

   - Да дело-то, однако же... такого рода...- начал <?он>.

   - А соблазну не будет, потому что втайне,- отвечал Чичиков,- и притом между благонамеренными людьми.

   - Да все-таки, однако же, дело как-то...

   - А соблазну никакого,- отвечал весьма прямо и открыто Чичиков.-Дело такого рода, как сейчас рассуждали: между людьми благонамеренными, благоразумных лет и, кажется, хорошего чину, и притом втайне.-И, говоря это, глядел он открыто и благородно ему в глаза.

   Как ни был изворотлив Леницын, как ни был сведущ вообще в делопроизводствах, но тут он как-то совершенно пришел в недоуменье, тем более что каким-то странным образом он как бы запутался в собственные сети. Он вовсе не был способен на несправедливости и не хотел бы сделать ничего несправедливого, даже и втайне. "Экая удивительная оказия!-думал он про себя.- Прошу входить в тесную дружбу даже с хорошими людьми! Вот тебе и задача!"

   Но судьба и обстоятельства как бы нарочно благоприятствовали Чичикову. Точно за тем, чтобы помочь этому затруднительному делу, вошла в комнату молодая хозяйка, супруга Леницына, бледная, худенькая, низенькая, но одетая по-петербургскому, большая охотница до людей comme il faut. За нею был вынесен на руках мамкой ребенок-первенец, плод нежной любви недавно бракосочетавшихся супругов. Ловким подходом с прискочкой и наклоненьем головы набок Чичиков совершенно обворожил петербургскую даму, а вслед за нею и ребенка. Сначала тот было разревелся, но словами: "Агу, агу, душенька",-и прищелкиваньем пальцев, и красотой сердоликовой печатки от часов Чичикову удалось его переманить к себе на руки. Потом он начал его приподымать к самому потолку и возбудил этим в ребенке приятную усмешку, чрезвычайно обрадовавшую обоих родителей. Но от внезапного удовольствия или чего-либо другого ребенок вдруг повел себя нехорошо.

   - Ах, боже мой!-вскрикнула жена Леницына,- он вам испортил весь фрак!

   Чичиков посмотрел: рукав новешенького фрака был весь испорчен. "Пострел бы тебя взял, чертенок!"-подумал он в сердцах.

   Хозяин, хозяйка, мамка-все побежали за одеколоном; со всех сторон принялись его вытирать.

   - Ничего, ничего, совершенно ничего! - говорил Чичиков, стараясь сообщить лицу своему, сколько возможно, веселое выражение.- Может ли что испортить ребенок в это золотое время своего возраста!-повторял он; а в то же время думал: "Да ведь как, бестия, Волки б его съели, метко обделал, канальчонок проклятый!"

   Это, по-видимому, незначительное обстоятельство совершенно преклонило хозяина в пользу дела Чичикова. Как отказать такому гостю, который оказал столько невинных ласк малютке и великодушно поплатился за то собственным фраком? Чтобы не подать дурного примера, решились решить дело секретно, ибо не столько самое дело, сколько соблазн вредоносен.