Мертвые души. Том второй. — Страница 68

Скажите мне: сколько, по вашему заключению, было <?бы> для вас удовлетворительно и достаточно затем, чтобы совершенно выпутаться из обстоятельств?

   - Мои обстоятельства трудные,- сказал Хлобуев.- Да чтобы выпутаться из обстоятельств, расплатиться совсем и быть в возможности жить самым умеренным образом, мне нужно по крайней мере сто тысяч, если не больше,- словом, мне это невозможно.

   - Ну, если бы это у вас было, как бы вы тогда повели жизнь свою?

   - Ну, я бы тогда нанял себе квартирку, занялся бы воспитаньем детей. О себе нечего уже думать: карьер мои кончен, я уж никуды не гожусь.

   - И все-таки жизнь останется праздная, а в праздности приходят искушения, о которых бы и не подумал человек, занявшись работою.

   - Не могу, никуда не гожусь: осовел, болит поясница.

   - Да как же жить без работы? Как быть на свете без должности, без места? Помилуйте! Взгляните на всякое творенье божье: всякое чему-нибудь да служит, имеет свое отправление. Даже камень и тот затем, чтобы употреблять на дело, а человек, разумнейшее существо, чтобы оставался без пользы,- статочное ли это дело?

   - Ну, да я все-таки не без дела. Я могу заняться воспитаньем детей.

   - Нет, Семен Семенович, нет, это всего труднее. Как воспитать тому детей, кто сам себя не воспитал? Детей ведь только можно воспитать примером собственной жизни. А ваша жизнь годится им в пример? Чтобы выучиться разве тому, как <?в> праздности проводить время да играть в карты? Нет, Семен Семенович, отдайте детей мне: вы их испортите. Подумайте не шутя: вас сгубила праздность. Вам нужно от ней бежать. Как жить на свете не прикрепленну ни к чему? Какой-нибудь да должно исполнять долг. Поденщик, ведь и тот служит. Ок ест грошовый хлеб, да ведь он его добывает и чувствует интерес своего занятия.

   - Ей-богу, пробовал, Афанасий Васильевич, старался преодолеть. Что ж делать, остарел, сделался неспособен. Ну, как мне поступить? Неужели определиться мне в службу? Ну, как же мне, в сорок пять лет, сесть за один стол с начинающими канцелярскими чиновниками? Притом я не способен к взяткам - и себе помешаю, и другим поврежу. Там уж у них и касты свои образовались. Нет, Афанасий Васильич, думал, пробовал, перебирал все места,- везде буду неспособен. Только разве в богадельню...

   - Богадельня <?тем>, которые трудились; а тем, которые веселились все время в молодости, отвечают, как муравей стрекозе: "Поди попляши!" Да и в богадельне сидя, тоже трудятся и работают, в вист не играют. Семен Семенович,-говорил < My разов >, смотря ему в лицо пристально,- вы обманываете и себя и меня.

   Муразов глядел пристально ему в лицо, но бедный Хлобуев ничего не мог отвечать, Муразову стало его жалко.

   - Послушайте, Семен Семенович, но ведь вы же молитесь, ходите в церковь, не пропускаете, я знаю, ни утрени, ни вечерни.