Мертвые души. Том второй. — Страница 61

   - Как что? - равнодушно отвечал Платонов.

   - Да как же в самом деле: три дни от тебя ни слуху ни духу! Конюх от Петуха привел твоего жеребца. "Поехал, говорит, с каким-то барином". Ну, хоть бы слово сказал: куды, зачем, на сколько времени? Помилуй, братец, как же можно этак поступать? А я бог знает чего не передумал в эти дни.

   - Ну что ж делать? позабыл,- сказал Платонов.- Мы заехали к Константину Федоровичу: он тебе кланяется, сестра-также. Павел Иванович, рекомендую вам:

   брат Василий. Брат Василий, это Павел Иванович Чичиков.

   Оба приглашенные ко взаимному знакомству пожали друг Другу руки и, снявши картузы, поцеловались.

   "Кто бы такой был этот Чичиков?-думал брат Василий.-Брат Платон на знакомства неразборчив". И оглянул он Чичикова, насколько позволяло приличие, и увидел, что это был человек по виду очень благонамеренный.

   С своей стороны Чичиков оглянул также, насколько позволяло приличие, брата Василия и увидел, что брат ростом пониже Платона, волосом темней его и лицом далеко не так красив, но в чертах его лица было гораздо больше жизни и одушевления, больше сердечной доброты. Видно было, что он меньше дремал.

   - Я решился, Вася, проездиться вместе с Павлом Ивановичем по святой Руси. Авось-либо это размычет хандру мою.

   - Как же так вдруг решился?..- сказал озадаченный брат Василии; и он чуть было не прибавил: "И еще ехать с человеком, которого видишь в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает что". Полный недоверия, он оглянул искоса Чичикова и увидел благоприличие изумительное.

   Они повернули направо в ворота. Двор был старинный; дом тоже старинный, каких теперь не строят,- с навесами, под высокой крышей. Две огромные липы, росшие посреди двора, покрывали почти половину его своею тенью. Под ними было множество деревянных скамеек. Цветущие сирени и черемухи бисерным ожерельем обходили двор вместе с оградой, совершенно скрывавшейся под их цветами и листьями. Господский дом был совершенно закрыт, только одни двери и окна миловидно глядели сквозь их ветви. Сквозь прямые, как стрелы, лесины дерев сквозили кухни, кладовые и погреба. Все было в роще. Соловьи высвистывали громко, оглашая всю рощу. Невольно вносилось в душу какое-то безмятежное, приятное чувство. Так и отзывалось все теми беззаботными временами, когда жилось всем добродушно и все было просто и несложно. Брат Василий пригласил Чичикова садиться. Они сели на скамьях под липами.

   Парень лет семнадцати, в красивой рубашке розовой ксандрейки*, принес и поставил перед ними графины с разноцветными фруктовыми квасами всех сортов, то густыми, как масло, то шипевшими, как газовые лимонады. Поставивши графины, схватил он заступ, стоявший у дерева, и ушел в сад. У братьев Платоновых, так же как и у зятя Костанжогло, собственно слуг не было: они были все садовники, или, лучше сказать, слуги были, но все дворовые исправляли по очереди эту должность.