Гоголь Николай Васильевич. А. Воронский. Гоголь

Продукты натурального хозяйства, не имея
емкого рынка, залеживались, гнили, покрывались плесенью; но отчасти
бестолковщина и ненужное скопление вещей происходили и от того, что
поместное хозяйство втягивалось в товарооборот.
"Перед лицом растущего денежного хозяйства, - пишет Переверзев, -
натурально-поместная среда стояла в положении дикаря, столкнувшегося в
неведомой культурой; их манил и прельщал новый вид потребностей и
наслаждений, они брали все побрякушки новой культуры, не понимая серьезной
стороны ее, не подозревая, что побрякушки без усвоения новых приемов
хозяйствования, без решительной социальной и технической революции,
приведут их к разорению. Помещик пользовался деньгами и обманом, не
предполагая даже, что пользование ими требует тонкого расчета, серьезного
знания и активности... На почве сумбурного хозяйничанья естественно должен
был получиться сумбур вещей, бестолковщина, и разорение"...*
/* В. Ф. Переверзев. "Творчество Гоголя". Изд. "Основа", стр. 82 - 83.
И подобно своим вещам Маниловы, Ноздревы, Петухи, Коробочки, Плюшкины тоже
представляют собой бестолковое скопление, они - существователи без смысла и
цели, небокоптители.
Возвращаясь к вопросу о своеобразии вещей и их обладателей-помещиков,
надо сказать: их своеобразие отрицательное, а не положительное, со знаком
минус, а не со знаком плюс; у одного все медвежье, у другого затхлое, у
третьего вздорное и т. д. Это своеобразие упадка, разрушения. Если Павел
Иванович со своими галантерейными вещами растворяется в общем, в шаблонном
и нивеллированном, в мелком и пошлом, то своеобразие Ноздревых, и Маниловых
есть своеобразие уродства: уроды всегда очень своеобразны. И тут и там даже
и не пахнет настоящей, резко и глубоко очерченной индивидуальностью. В
одном случае - образины, в другом - нечто, в некотором роде, среднее, ни то
ни се. "Оба хуже".
Ни у кого в мировой литературе, нигде, в том числе и у Гоголя нет
такого обилия вещей и такой зависимости от них людей, как в "Мертвых
душах". Вещь живет, действует, приобретает человеческий облик, жесты, между
тем как человек безжизненен. Человек снижен до растительного существования.
Мертвые души. "Собакевич слушал все попрежнему нагнувши голову, и хоть бы
что-нибудь похожее на выражение показалось на его лице. К а з а л о с ь, в
э т о м т е л е с о в с е м н е б ы л о д у ш и". У Плюшкина лицо
совершенно деревянное, бесчувственное. У Манилова на лице "передано
сахару". Ноздрев отличается необычайной растительностью. Про бедного
прокурора только тогда узнали, что у него есть душа, когда он помер. Люди
насквозь "вещественны". Уж не являются ли они простыми символами вещей!
Поместный уклад разрушается. Все косится, падает, валится.