Гоголь Николай Васильевич. А. Воронский. Гоголь

"Ему показалось, что весь бал со всем своим говором и шумом, стал на
несколько минут как будто где-то вдали; скрипка и трубы нарезывали где-то
за горами, и все подернулось туманом, похожим на небрежно замалеванное поле
на картине. И из этого мглистого, кое-как набросанного поля выходили ясно и
оконченно только одни тонкие черты увлекательной блондинки... Казалось, она
вся походила на какую-то игрушку, отчетливо выточенную из слоновой кости".
Видно, и Чичиковы на несколько минут в жизни обращаются в поэтов.
Флобер в "Мадам Бовари" говорит о мелких развратниках, мечтающих о
султаншах.
Да, это очень удивительно: Чичиков - мечтатель.
Странны также размышления Павла Ивановича и по поводу его встречи с
помянутой блондинкой в дороге. Мысли о бабушке, о двухсот тысячах
неожиданно принимают совсем иное направление: она теперь дитя, пока в ней
нет ничего бабьего, пошлого, но все это скоро из нее выветрится и т. д.
После поучений Муразова Павел Иванович тоже чувствует нечто необычное:
в нем пробудилось что-то далекое, п о д а в л е н н о е с д е т с т в а
мертвым поучением, одиночеством, нищетой. Считали и считают, будто Гоголь
погрешил здесь против психологической правды. Однако, по его убеждениям
существо человеческой натуры и заключается в этом противоестественном,
нелепом соединении самых низменных, даже подлых приобретательских привычек,
с высокими, пусть смутными, краткими и редкими, но настоящими духовными
озарениями. Ведь и по внешнему изображению Павел Иванович именно таков: он
солиден, положителен, у него живот бывает тугим, как барабан, и в то же
время он подвижен, легок, он в дороге, в полете.
Бывает ли так в жизни? Бывает, если согласиться с художником, что
незадачливый любитель поесть и поспать Хома Брут испытал сладко-томительные
и болезненно-поэтические обольщения, - если плут-городничий на миг
поднимается до настоящего трагического пафоса, если почти все герои Гороля
несут в себе элементы этой двойственности; бывает, если в самом творце этих
фигур усматривается и существователь и гениальный поэт с горными полетами
духа. Кстати: на губернском балу при виде блондинки Чичиков испытывает
схожее с тем, что пережил киевский бурсак, когда несся он по полям и
долинам с ведьмой-панночкой на плечах. И там и здесь обстановка ушла
куда-то в сказочную, в чудную даль.
Да, все это бывает с человеком. "Все может быть, все может статься с
человекам". Другой вопрос: могут ли послужить далекие и туманные очарования
исходным началом для духовного перерождения Павла Ивановича в более высокую
человеческую личность, да еще при господстве "меркантильности". Гоголь
старался уверить и себя и Россию, что подобные перерождения возможны,
обязательны.