Гоголь Николай Васильевич. А. Воронский. Гоголь

Уже Павел Иванович - знаменитый разбойник капитан Копейкин,
Наполеон. Уже перестали спрашивать, почем мера овса; а говорили: неужели
опять выпустили Наполеона с острова. Где-то зашевелились раскольники,
взбунтовались мужики против помещиков и капитан-исправников.
Действительность двойственна, обманна: она - вещественна, утробна,
низменна и она туманна и призрачна. Это двойное бытие у Гоголя раздвигается
далеко за пределы российского поместного захолустья.
"Поди ты сладь с человеком! Не верит в бога, а верит, что если
почешется переносье, но непременно умрет; пропустит мимо создание поэта,
ясное как день, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напугает,
наплетет, изломает, выворотит природу..."
"...Много совершилось в мире заблуждений, которых бы, казалось, теперь
не сделал и ребенок. Какие искривленные, глухие, узкие, непроходимые,
заносящие далеко в сторону дороги, избрало человечество, стремясь
достигнуть вечной истины, тогда как перед ним весь был открыт прямой путь,
подобный пути, ведущему к великолепной храмине, назначенной царю в чертоги.
Всех других путей шире и роскошнее он, озаренный солнцем и освещенный всю
ночь огнями; но мимо его в глухой темноте текли люди. И сколько раз, уже
наведенные нисходившим с небес смыслом, они и тут умели отшатнуться и
сбиться в сторону, умели среди бела дня попасть вновь в непроходимые
захолустья, умели напустить вновь слепой туман друг другу в очи и, влачась
вслед за болотными огнями, умели-таки добраться до пропасти, чтобы потом с
ужасом спросить друг друга, где выход, где дорога? Видит теперь все ясно
текущее поколение, дивиться заблуждениями, смеется над неразумением своих
предков... но... начинает ряд новых заблуждений, над которыми также
посмеются потомки".
Уездное захолустье преображается в захолустье мировое, нелепые
блуждания обалдевших чиновников делаются блужданиями всего человечества.
Нас вводят в царство некоей космической глупости и вздора, человек живет в
мареве, в диком бреду.
Изображение захолустья венчается бессмысленной смертью прокурора,
который, набравшись слухов, стал думать, думать и вдруг помер ни с того, ни
с другого". На его похоронах сослуживцы были заняты житейскими разговорами,
а дамы делали предположения о фестончиках и нашивочках. Да по правде про
несчастного прокурора и сказать что-нибудь путное затруднительно: "если
разобрать хорошенько дело, так на проверку у него всего только и было, что
густые брови". Нелепая смерть прокурора и его похороны - заключительный
символ пустого, мертвого, нелепого города.
Все двойное в поэме. Крайний натурализм сочетается с символизмом.
Гоголь не брезгует никакими житейскими подробностями, никаким обиходом:
фигуры, обведены со скульптурной выразительностью.