Гоголь Николай Васильевич. А. Воронский. Гоголь
Европейские и вообще мануфактурные "заманки" неотразимы, но в них нет
ничего крупного, величавого, цельного. Все мелко, раздроблено, ничтожно.
Подобные заманки воспитывают пошленькие страстишки, шаблонные вкусы,
характеры ни то ни се; порождают и укрепляют жизнь, исключительно внешнюю,
лишенную всякого духовного содержания, сильных и высоких чувств,
самоотверженных порывов, жизнь богатую не событиями, а эпизодами, не
связанными друг с другом.
Павел Иванович - сколок с этой жизни. В нем ничего значительного. Он
целиком сам по себе, для себя, он - эгоист, срывает "цветы удовольствия",
но он эгоист, отдавшийся внешним пустякам. Он склеен из кусочков, из
полумыслей, из чувствованьиц, из пошлых расчетов. В этом он сродни
Хлестакову, но он "существеннее" его и плутоватее. Он - символ
"мануфактурной собственности", ее "заманок", "канальства", он во власти
комфорта капиталистического века. Если Павел Иванович символизирует собой
"мануфактурное канальство", то его в свою очередь превосходно воплощает
шкатулка, с которой он путешествует.
"В самое середине мыльница, за мыльницей шесть - семь узеньких
перегородок для бритв; потом квадратные закоулки для песочницы и
чернильницы с выдолбленною между ними лодочкою для перьев, сургучей и
всего, что подлиннее; потом всякие перегородки с крышечками и без крышечек,
для того, что покороче, наполненные билетами визитными, похоронными,
театральными и другими, которые складывались на память. Весь верхний ящик
со всеми перегородками вынимался и под ним находилось пространство, занятое
кипами бумаг в лист, потом следовал маленький потайной ящик для денег,
выдвигавшийся незаметно сбоку".
У Павла Ивановича тоже в середине вместо сердца - мыльница, он весь из
перегородочек и закоулков, а в потаенном и сокровенном месте у него -
плутовство и деньги. Он весь сборный, склеенный, составленный. Он вмещает в
себя и Ноздрева, и Хлестакова, и Коробочку, и Манилова, и Петуха, и
Собакевича и даже Плюшкина (собирает в шкатулку афиши, объявления). Даже
Селифан и Петрушка сидят в нем наряду "с господами". Бричка Павла Ивановича
тоже показательна для него; она, как шкатулка, вмещает в себя всякий дрязг,
все, что потребуется в дороге. Она подвижна, как подвижен и Павел Иванович,
она среднего достоинства, ничем не выделяется особенным, как и ее
обладатель.
Павел Иванович галантереен, как галантерейны вещи, которые он любит.
При своей положительности и солидности он ловко при случае шаркает ножкой,
подскакивает, точно резиновый мяч; на глазах читателя дробится, рассыпается
в мелких жестах, дрыгает ляшкой, махает ручкой, исходит в приятнейших
словах, тает, расплывается.
... Это может быть только Георг Фогель, Петер Дингельдайн или я, потому как мы трое - самые старослужащие. Ты должен устроить, чтобы тех двоих услали на заготовку фуража - тогда фельдфебелю придется назначить меня. Йонас вытаращил глаза.
- И во время этой поездки ты намерен ускользнуть у старика из-под носа? Ну нет, ты точно спятил!
На это Шубкель, который все хорошенько обмозговал, возразил:
- Говорю же, тебе не о чем беспокоиться. До сих пор, из дружеского расположения, ты защищал меня от назначения в караул, а теперь - опять-таки из дружеского расположения - я прошу тебя это устроить. Тебе ничто не грозит, а я буду по гроб жизни благодарен и обещаю оказать любую услугу, какой ты от меня потребуешь.
Теперь Йонас сообразил, что Шубкель не шутит, и его даже пот прошиб.
- И ты думаешь, будто из дружеского расположения я помогу тебе подвести себя под прогнание сквозь строй?
- Ничего не поделаешь, дружище, я должен отсюда убраться. Исполни мою просьбу
- не будет беды ни для тебя, ни для меня. А если откажешься, придется искать другой, ненадежный путь - тогда, может статься, меня схватят и впрямь прогонят сквозь строй, и этот грех падет на твою душу. Шубкель продолжал уговаривать приятеля, а у капрала делалось все тоскливее и неуютней на душе, потому как он думал, что лишится друга. Но в конце концов он не мог больше противиться и скрепя сердце обещал Шубкелю исполнить его просьбу.
Ландграф, который был человеком въедливым и педантичным, строго различал большой и малый выезд. При большом он выезжал в карете, в сопровождении эскорта из гусар и приличного числа верховых офицеров. Но поскольку была зима, он отдавал предпочтение малому выезду: то есть ехал один в санях, где на козлах, рядом с кучером сидел только его гайдук. Однако сзади, на подножке, стоял гренадер с ружьем на караул, и так как в этом положении должен был он оставаться при самом жестоком морозе зачастую по многу часов, не имея возможности ухватиться за что-нибудь, когда сани подбрасывало на ухабах или при поворотах швыряло из стороны в сторону, он был пристегнут под коленями к двум железным ручкам - изобретение, которым ландграф очень гордился...
| Бергенгрюен Вернер
«Два гренадера» |
| Николай Васильевич Гоголь: семья и школа, приезд Гоголя в Петербург, первые поездки за границу
Фантастическое в ранней прозе Н.В.Гоголя
Николай Васильевич Гоголь: предвестники душевного расстройства, неожиданное крушение, печальный конец
Великий русский писатель, Гоголь Николай Васильевич
Да будет воля твоя: о причинах смерти Гоголя
Все статьи
«Настоящий писатель — то же, что древний пророк». А.П.Чехов. (По одному из произведений русской литературы. — Н. В. Гоголь. «Мертвые души».)
«Сборный город всей темной стороны» (По комедии Н. В. Гоголя «Ревизор»)
Губернское общество в поэме Гоголя «Мертвые души»
Живая Россия в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»
Души «мертвые и живые» в поэме Н. В. Гоголя
Все сочинения
Бласко Висенте Ибаньес
Шмуэль Йосеф Халеви Чачкес Агнон
Энтони Бёрджесс
Амброз Бирс
Джулиан Барнс
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net |
