Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая — Страница 16

Может быть, на него нашла блажь сделать
какоенибудь доброе дело, ну и указали двери. Вот черту бедному
так стало скучно, так скучно по пекле, что хоть до петли. Что
делать? Давай с горя пьянствовать. Угнездился в том самом
сарае, который, ты видел, развалился под горою и мимо которого
ни один добрый человек не пройдет теперь, не оградив наперед
себя крестом святым, и стал черт такой гуляка, какого не сыщешь
между парубками. С утра до вечера то и дело, что сидит в
шинке!..
Тут опять строгий Черевик прервал нашего рассказчика:
-- Бог знает, что говоришь ты, кум! Как можно, чтобы черта
впустил кто-нибудь в шинок? Ведь у него же есть, слава богу, и
когти на лапах, и рожки на голове.
-- Вот то-то и штука, что на нем была шапка и рукавицы.
Кто его распознает? Гулял, гулял -- наконец пришлось до того,
что пропил все, что имел с собою. Шинкарь долго верил, потом и
перестал. Пришлось черту заложить красную свитку свою, чуть ли
не в треть цены, жиду, шинковавшему тогда на Сорочинской
ярмарке; заложил и говорит ему: "Смотри, жид, я приду к тебе за
свиткой ровно через год: береги ее!" -- и пропал, как будто в
воду. Жид рассмотрел хорошенько свитку: сукно такое, что и в
Миргороде не достанешь! а красный цвет горит, как огонь, так
что не нагляделся бы! Вот жиду показалось скучно дожидаться
срока. Почесал себе пейсики, да и содрал с какого-то приезжего
пана мало не пять червонцев. О сроке жид и позабыл было совсем.
Как вот раз, под вечерок, приходит какой-то человек: "Ну, жид,
отдавай свитку мою!" Жид сначала было и не познал, а после, как
разглядел, так и прикинулся, будто в глаза не видал. "Какую
свитку? у меня нет никакой свитки! я знать не знаю твоей
свитки!" Тот, глядь, и ушел; только к вечеру, когда жид,
заперши свою конуру и пересчитавши по сундукам деньги. накинул
на себя простыню и начал по-жидовски молиться богу, -- слышит
шорох... глядь -- во всех окнах повыставлялись свиные рыла...
Тут в самом деле послышался какой-то неясный звук, весьма
похожий на хрюканье свиньи; все побледнели... Пот выступил на
лице рассказчика.
-- Что? -- произнес в испуге Черевик.
-- Ничего!.. -- отвечал кум, трясясь всем телом.
-- Ась! -- отозвался один из гостей.
-- Ты сказал?..
-- Нет!
-- Кто ж это хрюкнул?
-- Бог знает, чего мы переполошились! Никого нет!
Все боязливо стали осматриваться вокруг и начали шарить по
углам. Хивря была ни жива ни мертва.
-- Эх вы, бабы! бабы! -- произнесла она громко. -- Вам ли
козаковать и быть мужьями! Вам бы веретено в руки, да посадить
за гребень! Один кто-нибудь, может, прости господи... Под
кем-нибудь скамейка заскрыпела, а все и метнулись как
полоумные.