Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая — Страница 18

А Черевик, как будто облитый горячим
кипятком, схвативши на голову горшок вместо шапки, бросился к
дверям и как полоумный бежал по улицам, не видя земли под
собою; одна усталость только заставила его уменьшить немного
скорость бега. Сердце его колотилось, как мельничная ступа, пот
лил градом. В изнеможении готов уже был он упасть на землю, как
вдруг послышалось ему, что сзади кто-то гонится за ним... Дух у
него занялся... "Черт! черт!" -- кричал он без памяти, утрояя
силы, и чрез минуту без чувств повалился на землю. "Черт!
черт!" -- кричало вслед за ним, и он слышал только, как что-то
с шумом ринулось на него. Тут память от него улетела, и он, как
страшный жилец тесного гроба, остался нем и недвижим посреди
дороги.

IX
Ще спереду i так, i так;
А ззаду, ей же ей, на черта!
Из простонародной сказки

-- Слышишь, Влас, -- говорил, приподнявшись ночью, один из
толпы спавшего на улице народа, -- возле нас кто-то помянул
черта!
-- Мне какое дело? -- проворчал, потягиваясь, лежавший
возле него цыган, -- хоть бы и всех своих родичей помянул.
-- Но ведь так закричал, как будто давят его!
-- Мало ли чего человек не соврет спросонья!
-- Воля твоя, хоть посмотреть нужно; а выруби-ка огня!
Другой цыган, ворча про себя, поднялся на ноги, два раза
осветил себя искрами, будто молниями, раздул губами трут и, с
каганцом в руках, обыкновенною малороссийскою светильнею,
состоящею из разбитого черепка, налитого бараньим жиром,
отправился, освещая дорогу.
-- Стой! здесь лежит что-то; свети сюда!
Тут прислало к ним еще несколько человек.
-- Что лежит, Влас?
-- Так, как будто бы два человека: один наверху, другой
нанизу; который из них черт, уже и не распознаю!
-- А кто наверху?
-- Баба!
-- Ну вот, это ж то и есть черт!
Всеобщий хохот разбудил почти всю улицу.
-- Баба взлезла на человека; ну, верно, баба эта знает,
как ездить! -- говорил один из окружавшей толпы.
-- Смотрите, братцы! -- говорил другой, поднимая черепок
из горшка, которого одна только уцелевшая половина держалась на
голове Черевика, -- какую шапку надел на себя этот добрый
молодец!
Увеличившийся шум и хохот заставили очнуться наших
мертвецов, Солопия и его супругу, которые, полные прошедшего
испуга, долго глядели в ужасе неподвижными глазами на смуглые
лица цыган: озаряясь светом, неверно и трепетно горевшим, они
казались диким сонмищем гномов, окруженных тяжелым подземным
паром, в мраке непробудной ночи.

X