«Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая»

К этому присоединились еще увеличенные вести о чуде,
виденном волостным писарем в развалившемся сарае, так что к
ночи все теснее жались друг к другу; спокойствие разрушилось, и
страх мешал всякому сомкнуть глаза свои; а те, которые были не
совсем храброго десятка и запаслись ночлегами в избах, убрались
домой. К числу последних принадлежал и Черевик с кумом и
дочкою, которые вместе с напросившимися к ним в хату гостьми
произвели сильный стук, так перепугавший нашу Хиврю. Кума уже
немного поразобрало. Это можно было видеть из того, что он два
раза проехал с своим возом по двору, покамест нашел хату. Гости
тоже были в веселом расположении духа и без церемонии вошли
прежде самого хозяина. Супруга нашего Черевика сидела как на
иголках, когда принялись они шарить по всем углам хаты.
-- Что, кума, -- вскричал вошедший кум, -- тебя все еще
трясет лихорадка?
-- Да, нездоровится, -- отвечала Хивря, беспокойно
поглядывая на накладенные под потолком доски.
-- А ну, жена, достань-ка там в возу баклажку! -- говорил
кум приехавшей с ним жене, -- мы черпнем ее с добрыми людьми;
проклятые бабы понапугали нас так, что и сказать стыдно. Ведь
мы, ей-богу, братцы, по пустякам проехали сюда! -- продолжал
он, прихлебывая из глиняной кружки. -- Я тут же ставлю новую
шапку, если бабам не вздумалось посмеяться над нами. Да хоть бы
и в самом деле сатана: что сатана? Плюйте ему на голову! Хоть
бы сию же минуту вздумалось ему стать вот здесь, например,
передо мною: будь я собачий сын, если не поднес бы ему дулю под
самый нос!
-- Отчего же ты вдруг побледнел весь? -- закричал один из
гостей, превышавший всех головою и старавшийся всегда
выказывать себя храбрецом.
-- Я?.. Господь с вами! приснилось?
Гости усмехнулись. Довольная улыбка показалась на лице
речистого храбреца.
-- Куда теперь ему бледнеть! -- подхватил другой, -- щеки
у него расцвели, как мак; теперь он не Цыбуля, а буряк -- или,
лучше, сама красная свитка, которая так напугала людей.
Баклажка прокатилась по столу и сделала гостей еще веселее
прежнего. Тут Черевик наш, которого давно мучила красная свитка
и не давала ни на минуту покою любопытному его духу, приступил
к куму:
-- Скажи, будь ласков, кум! вот прошусь, да и не допрошусь
истории про эту проклятую свитку.
-- Э, кум! оно бы не годилось рассказывать на ночь, да
разве уже для того, чтобы угодить тебе и добрым людям (при сем
обратился он к гостям), которым, я примечаю, столько же, как и
тебе, хочется узнать про эту диковину. Ну, быть так. Слушайте
ж!
Тут он почесал плеча, утерся полою, положил обе руки на
стол и начал:
-- Раз, за какую вину, ей-богу, уже и не знаю, только
выгнали одного черта из пекла.
-- Как же, кум? -- прервал Черевик, -- как же могло это
статься, чтобы черта выгнали из пекла?
-- Что ж делать, кум? выгнали, да и выгнали, как собаку
мужик выгоняет из хаты.