Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая — Страница 38

-- Расскажи, расскажи, милый, чернобровый парубок! --
говорила она, прижимаясь лицом своим к щеке его и обнимая его.
-- Нет! ты, видно, не любишь меня, у тебя есть другая девушка.
Я не буду бояться; и буду спокойно спать ночь. Теперь-то не
засну, если не расскажешь. Я стану мучиться да думать...
Расскажи, Левко!..
-- Видно, правду говорят люди, что у девушек сидит черт,
подстрекающий их любопытство. Ну слушай. Давно, мое серденько,
жил в этом доме сотник. У сотника была дочка, ясная панночка,
белая, как снег, как твое личико. Сотникова жена давно уже
умерла; задумал сотник жениться на другой. "Будешь ли ты меня
нежить по-старому, батьку, когда возьмешь другую жену?" --
"Буду, моя дочка; еще крепче прежнего стану прижимать тебя к
сердцу! Буду, моя дочка; еще ярче стану дарить серьги и
монисты!" Привез сотник молодую жену в новый дом свой. Хороша
была молодая жена. Румяна и бела собою была молодая жена;
только так страшно взглянула на свою падчерицу, что та
вскрикнула, ее увидевши; и хоть бы слово во весь день сказала
суровая мачеха. Настала ночь: ушел сотник с молодою женой в
свою опочивальню; заперлась и белая панночка в своей светлице.
Горько сделалось ей; стала плакать. Глядит: страшная черная
кошка крадется к ней; шерсть на ней горит, и железные когти
стучат по полу. В испуге вскочила она на лавку, -- кошка за
нею. Перепрыгнула на лежанку, -- кошка и туда, и вдруг
бросилась к ней на шею и душит ее. С криком оторвавши от себя,
кинула ее на пол; опять крадется страшная кошка. Тоска ее
взяла. На стене висела отцовская сабля. Схватила ее и бряк по
полу -- лапа с железными когтями отскочила, и кошка с визгом
пропала в темном углу. Целый день не выходила из светлицы своей
молодая жена; на третий день вышла с перевязанною рукой.
Угадала бедная панночка, что мачеха ее ведьма и что она ей
перерубила руку. На четвертый день приказал сотник своей дочке
носить воду, мести хату, как простой мужичке, и не показываться
в панские покои. Тяжело было бедняжке, да нечего делать: стала
выполнять отцовскую волю. На пятый день выгнал сотник свою
дочку босую из дому и куска хлеба не лал на дорогу. Тогда
только зарыдала панночка, закрывши руками белое лицо свое:
"Погубил ты, батьку, родную дочку свою! Погубила ведьма грешную
душу твою! Прости тебя бог; а мне, несчастной, видно, не велит
он жить на белом свете!.." И вон, видишь ли ты... -- Тут
оборотился Левко к Ганне, указывая пальцем на дом. -- Гляди
сюда: вон, подалее от дома, самый высокий берег! С этого берега
кинулась панночка в воду, и с той поры не стало ее на свете...
-- А ведьма? -- боязливо прервала Ганна, устремив на него
прослезившиеся очи.
-- Ведьма? Старухи выдумали, что с той поры все
утопленницы выходили в лунную ночь в панский сад греться на
месяце; и сотникова дочка сделалась над ними главною.