Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая — Страница 37

-- Что я хочу
жениться, а ты выйти за меня замуж -- говорил.
Но как-то унывно зазвучало в устах его это слово
"говорил".
-- Что же?
-- Что станешь делать с ним? Притворился старый хрен, по
своему обыкновению, глухим: ничего не слышит и еще бранит, что
шатаюсь бог знает где, повесничаю и шалю с хлопцами по улицам.
Но не тужи, моя Галю! Вот тебе слово козацкое, что уломаю его.
-- Да тебе только стоит, Левко, слово сказать -- и все
будет потвоему. Я знаю это по себе: иной раз не послушала бы
тебя, а скажешь слово -- и невольно делаю, что тебе хочется.
Посмотри, посмотри! -- продолжала она, положив голову на плечо
ему и подняв глаза вверх, где необъятно синело теплое
украинское небо, завешенное снизу кудрявыми ветвями стоявших
перед ними вишен. -- Посмотри, вон-вон далеко мелькнули
звездочки: одна, другая, третья, четвертая, пятая... Не правда
ли, ведь это ангелы божии поотворяли окошечки своих светлых
домиков на небе и глядят на нас? Да, Левко? Ведь это они глядят
на нашу землю? Что, если бы у людей были крылья, как у птиц, --
туда бы полететь, высоко, высоко... Ух, страшно! Ни один дуб у
нас не достанет до неба. А говорят, однако же, есть где-то, в
какой-то далекой земле, такое дерево, которое шумит вершиною в
самом небе, и бог сходит по нем на землю ночью перед светлым
праздником.
-- Нет, Галю; у бога есть длинная лестница от неба до
самой земли. Ее становят перед светлым воскресением святые
архангелы; и как только бог ступит на первую ступень, все
нечистые духи полетят стремглав и кучами попадают в пекло, и
оттого на Христов праздник ни одного злого духа не бывает на
земле.
-- Как тихо колышется вода, будто дитя в люльке! --
продолжала Ганна, указывая на пруд, угрюмо обставленный темным
кленовым лесом и оплакиваемый вербами, потопившими в нем
жалобные свои ветви. Как бессильный старец, держал он в
холодных объятиях своих далекое, темное небо, обсыпая ледяными
поцелуями огненные звезды, которые тускло реяли среди теплого
ночного воздуха, как бы предчувствуя скорое появление
блистательного царя ночи. Возле леса, на горе, дремал с
закрытыми ставнями старый деревянный дом; мох и дикая трава
покрывали его крышу; кудрявые яблони разрослись перед его
окнами; лес, обнимая своею тенью, бросал на него дикую
мрачность; ореховая роща стлалась у подножия его и скатывалась
к пруду.
-- Я помню будто сквозь сон, -- сказала Ганна, не спуская
глаз с него, -- давно, давно, когда я еще была маленькою и жила
у матери, что-то страшное рассказывали про дом этот. Левко, ты,
верно, знаешь, расскажи!..
-- Бог с ним, моя красавица! Мало ли чего не расскажут
бабы и народ глупый. Ты себя только потревожишь, станешь
бояться, и не заснется тебе покойно.