Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 44

-- С тобою старуха остается; а в сенях и на дворе спят
козаки!
-- Старуха спит уже, а козакам что-то не верится. Слушай,
пан Данило, замкни меня в комнате, а ключ возьми с собою. Мне
тогда не так будет страшно; а козаки пусть лягут перед дверями.
-- Пусть будет так! -- сказал Данило, стирая пыль с
винтовки и сыпля на полку порох.
Верный Стецько уже стоял одетый во всей козацкой сбруе.
Данило надел смушевую шапку, закрыл окошко, задвинул засовами
дверь, замкнул и вышел потихоньку из двора, промеж спавшими
своими козаками, в горы.
Небо почти все прочистилось. Свежий ветер чуть-чуть
навевал с Днепра. Если бы не слышно было издали стенания чайки,
то все бы казалось онемевшим. Но вот почудился шорох...
Бурульбаш с верным слугою тихо спрятался за терновник,
прикрывавший срубленный засек. Кто-то в красном жупане, с двумя
пистолетами, с саблею при боку, спускался с горы.
-- Это тесть! -- проговорил пан Данило, разглядывая его
из-за куста. -- Зачем и куда ему идти в эту пору? Стецько! не
зевай, смотри в оба глаза, куда возьмет дорогу пан отец. --
Человек в красном жупане сошел на самый берег и поворотил к
выдавшемуся мысу. -- А! вот куда! -- сказал пан Данило. -- Что,
Стецько, ведь он как раз потащился к колдуну в дупло.
-- Да, верно, не в другое место, пан Данило! иначе мы бы
видели его на другой стороне. Но он пропал около замка.
-- Постой же, вылезем, а потом пойдем по следам. Тут
чтонибудь да кроется. Нет, Катерина, я говорил тебе, что отец
твой недобрый человек; не так он и делал все, как православный.
Уже мелькнули пан Данило и его верный хлопец на выдавшемся
берегу. Вот уже их и не видно. Непробудный лес, окружавший
замок, спрятал их. Верхнее окошко тихо засветилось. Внизу стоят
козаки и думают, как бы влезть им. Ни ворот, ни дверей не
видно. Со двора, верно, есть ход; но как войти туда? Издали
слышно, как гремят цепи и бегают собаки.
-- Что я думаю долго! -- сказал пан Данило, увидя перед
окном высокий дуб. -- Стой тут, малый! я полезу на дуб; с него
прямо можно глядеть в окошко.
Тут снял он с себя пояс, бросил вниз саблю, чтоб не
звенела, и, ухватясь за ветви, поднялся вверх. Окошко все еще
светилось. Присевши на сук, возле самого окна уцепился он рукою
за дерево и глядит: в комнате и свечи нет, а светит. По стенам
чудпые знаки. Висит оружие, но все странное: такого не носят ни
турки, ни крымцы, ни ляхи, ни христиане, ни славный народ
шведский. Под потолком взад и вперед мелькают нетопыри, и тень
от них мелькает по стенам, по дверям, по помосту. Вот
отворилась без скрыпа дверь. Входит кто-то в красном жупане и
прямо к столу, накрытому белою скатертью. "Это он, это тесть!"
Пан Данило опустился немного ниже и прижался крепче к дереву.