Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 68

Казалось, и с виду он принадлежал к
числу тех людей, которые не ломали никогда головы над пустяками
и которых вся жизнь катилась по маслу.
-- Желаю здравствовать, милостивый государь! -- проговорил
он, увидевши Ивана Федоровича.
Иван Федорович безмолвно поклонился.
-- А позвольте спросить, с кем имею честь говорить? --
продолжал толстый приезжий.
При таком допросе Иван Федорович невольно поднялся с места
и стал ввытяжку, что обыкновенно он делывал, когда спрашивал
его о чем полковник.
-- Отставной поручик, Иван Федоров Шпонька, -- отвечал он.
-- А смею ли спросить, в какие места изволите ехать?
-- В собственный хутор-с, Вытребеньки.
-- Вытребеньки! -- воскликнул строгий допросчик. --
Позвольте, милостивый государь, позвольте! -- говорил он,
подступая к нему и размахивая руками, как будто бы кто-нибудь
его не допускал или он продирался сквозь толпу, и,
приблизившись, принял Ивана Федоровича в объятия и облобызал
сначала в правую, потом в левую и потом снова в правую щеку.
Ивану Федоровичу очень понравилось это лобызание, потому что
губы его приняли большие щеки незнакомца за мягкие подушки.
-- Позвольте, милостивый государь, познакомиться! --
продолжал толстяк. -- Я помещик того же Гадячского повета и ваш
сосед. Живу от хутора вашего Вытребеньки не дальше пяти верст,
в селе Хортыще; а фамилия моя Григорий Григорьевич Сторченко.
Непременно, непременно, милостивый государь, и знать вас не
хочу, если не приедете в гости в село Хортыще. Я теперь спешу
по надобности... А что это? -- проговорил он кротким голосом
вошедшему своему лакею, мальчику в козацкой свитке с
заплатанными локтями, с недоумевающею миною ставившему на стол
узлы и ящики. -- Что это? что? -- и голос Григория Григорьевича
незаметно делался грознее и грознее. -- Разве я это сюда велел
ставить тебе, любезный ? разве я это сюда говорил ставить тебе,
подлец! Разве я не говорил тебе наперед разогреть курицу,
мошенник? Пошел! -- вскрикнул он, топнув ногою. -- Постой,
рожа! где погребец со штофиками? Иван Федорович! -- говорил он,
наливая в рюмку настойки, -- прошу покорно лекарственной!
-- Ей-богу-с, не могу... я уже имел случай... --
проговорил Иван Федорович с запинкою.
-- И слушать не хочу, милостивый государь! -- возвысил
голос помещик, -- и слушать не хочу! С места не сойду, покамест
не выкушаете...
Иван Федорович, увидевши, что нельзя отказаться, не без
удовольствия выпил.
-- Это курица, милостивый государь, -- продолжал толстый
Григорий Григорьевич, разрезывая ее ножом в деревянном ящике.
-- Надобно вам сказать, что повариха моя Явдоха иногда любит
куликнуть и оттого часто пересушивает.