Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 70
Здесь когда-то он купался, в этом самом пруде он
когда-то с ребятишками брел по шею в воде за раками. Кибитка
взъехала на греблю, и Иван Федорович увидел тот же самый
старинный домик, покрытый очеретом; те же самые яблони и
черешни, по которым он когда-то украдкою лазил. Только что
въехал он на двор, как сбежались со всех сторон собаки всех
сортов: бурые, черные, серые, пегие. Некоторые с лаем кидались
под ноги лошадям, другие бежали сзади, заметив, что ось
вымазана салом; один, стоя возле кухни и накрыв лапою кость,
заливался во все горло; другой лаял издали и бегал взад и
вперед, помахивая хвостом и как бы приговаривая: "Посмотрите,
люди крещеные, какой я прекрасный молодой человек!" Мальчишки в
запачканных рубашках бежали глядеть. Свинья, прохаживавшаяся по
двору с шестнадцатью поросенками, подняла вверх с испытующим
видом свое рыло и хрюкнула громче обыкновенного. На дворе
лежало на земле множество ряден с пшеницею, просом и ячменем,
сушившихся на солнце. На крыше тоже немало сушилось разного
рода трав: петровых батогов, нечуй-ветра и других.
Иван Федорович так был занят рассматриванием этого, что
очнулся тогда только, когда пегая собака укусила слазившего с
козел жида за икру. Сбежавшаяся дворня, состоявшая из поварихи,
одной бабы и двух девок в шерстяных исподницах, после первых
восклицаний: "Та се ж паныч наш!" -- объявила, что тетушка
садила в огороде пшеничку, вместе с девкою Палашкою и кучером
Ом`ельком, исправлявшим часто должность огородника и сторожа.
Но тетушка, которая еще издали завидела рогожную кибитку, была
уже здесь. И Иван Федорович изумился, когда она почти подняла
его на руках, как бы не доверяя, та ли это тетушка, которая
писала к нему о своей дряхлости и болезни.
Тетушка Василиса Кашпоровна в это время имела лет около
пятидесяти. Замужем она никогда не была и обыкновенно говорила,
что жизнь девическая для нее дороже всего. Впрочем, сколько мне
помнится, никто и не сватал ее. Это происходило оттого, что все
мужчины чувствовали при ней какую-то робость и никак не имели
духу сделать ей признание. "Весьма с большим характером
Василиса Кашпоровна!" -- говорили женихи, и были совершенно
правы, потому что Василиса Кашпоровна хоть кого умела сделать
тише травы. Пьяницу мельника, который совершенно был ни к чему
не годен, она, собственною своею мужественною рукою дергая
каждый день за чуб, без всякого постороннего средства умела
сделать золотом, а не человеком. Рост она имела почти
исполинский, дородность и силу совершенно соразмерную.
Казалось, что природа сделала непростительную ошибку, определив
ей носить темно-коричневый по будням капот с мелкими оборками и
красную кашемировую шаль в день светлого воскресенья и своих
именин, тогда как ей более всего шли бы драгунские усы и
длинные ботфорты.
... Особенных подробностей, конечно, и об этом периоде она не могла сообщить, но ей представлялось за верное, что в это время жили всё Иваны Васильичи да Васильи Иванычи, которые отличались от печенегов тем, что были люди хозяйственные и с добычей обращались умненько.
- Нет, лучше поскромнее, да посолиднее! - заключала она мысленно, - лучше быть каким-нибудь сереньким Васильем Иванычем, чем знаменитостью вроде князя Дедери (так ошибочно называла она славного в летописях печенежского князя Редедю), у которого, пожалуй, и штанов не было!
И решила, что дети ее будут по малой мере градоначальниками, то есть пойдут до известной степени по стопам доблестного родителя, за исключением, пожалуй, Вани, который мог, если хотел, сделаться и Суворовым.
В исполнении этих намерений Катерине Павловне немало помогал Степан Петрович Сапиентов, рекомендованный братцем, князем Кирилою Пустодомовым, как педагог, специально посвятивший себя приготовлению государственных младенцев.
Степан Петрович был явлением довольно обыкновенным в то небогатое людьми время. Происходя из "прискорбных" и кончивши курс в духовной академии, он, при помощи ласковости и пастырского благословения, кое к кому втерся, кое около кого потерся, так что в непродолжительном времени познал даже употребление носового платка. Он уже мечтал о том, как со временем заменит собою Сперанского, но выходящие из ряду педагогические способности помешали ему сделаться государственным человеком.
Издавна замечено, что слишком большое усердие, слишком исключительная специальность скорее мешают, нежели помогают. Для того чтобы свободно подниматься по лестнице жизни, необходимо отчасти порхать, отчасти скользить по поверхности. Порхающий человек то на один цветок сядет, то на другой - не успеешь оглянуться, ан в результате административный сот...
|
|
| Оптина пустынь в жизни Гоголя
А. Воронский. Гоголь
Николай Васильевич Гоголь: семья и школа, приезд Гоголя в Петербург, первые поездки за границу
Путь в воскресению
Да будет воля твоя: о причинах смерти Гоголя
Все статьи
«Сцена вранья» Хлестакова. (Анализ сцены из III действия комедии Н.В.Гоголя «Ревизор».)
«Повесть о капитане Копейкине» — острый протест, доведенный до конца
Исполнил ли Чичиков завет отца?
Какова роль вещей в сатирическом изображении Гоголя
«Творение чисто русское, национальное, выхваченное из тайника народной жизни». В. Белинский о поэме Гоголя «Мертвые души»
Все рефераты и сочинения
Бласко Висенте Ибаньес
Шмуэль Йосеф Халеви Чачкес Агнон
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net |
