Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 74

-- А вот идет сюда матушка с сестрами! -- сказал Григорий
Григорьевич, -- следовательно, обед готов. Пойдемте! -- При сем
он потащил Ивана Федоровича за руку в комнату, в которой стояла
на столе водка и закуски.
В то самое время вошла старушка, низенькая, совершенный
кофейник в чепчике, с двумя барышнями -- белокурой и
черноволосой. Иван Федорович, как воспитанный кавалер, подошел
сначала к старушкиной ручке, а после к ручкам обеих барышень.
-- Это, матушка, наш сосед, Иван Федорович Шпонька! --
сказал Григорий Григорьевич.
Старушка смотрела пристально на Ивана Федоровича, или,
может быть, только казалась смотревшею. Впрочем, это была
совершенная доброта. Казалось, она так и хотела спросить Ивана
Федоровича: сколько вы на зиму насоливаете огурцов?
-- Вы водку пили? -- спросила старушка.
-- Вы, матушка, верно, не выспались, -- сказал Григорий
Григорьевич, -- кто ж спрашивает гостя, пил ли он? Вы потчуйте
только; а пили ли мы или нет, это наше дело. Иван Федорович!
прошу, золототысячниковой или трохимовской сивушки, какой вы
лучше любите? Иван Иванович, а ты что стоишь? -- произнес
Григорий Григорьевич, оборотившись назад, и Иван Федорович
увидел подходившего к водке Ивана Ивановича, в долгополом
сюртуке с огромным стоячим воротником, закрывавшим весь его
затылок, так что голова его сидела в воротнике, как будто в
бричке.
Иван Иванович подошел к водке, потер руки, рассмотрел
хорошенько рюмку, налил, поднес к свету, вылил разом из рюмки
всю водку в рот, но, не проглатывая, пополоскал ею хорошенько
во рту, после чего уже проглотил; и, закусивши хлебом с
солеными опенками, оборотился к Ивану Федоровичу.
-- Не с Иваном ли Федоровичем, господином Шпонькою, имею
честь говорить?
-- Так точно-с, -- отвечал Иван Федорович.
-- Очень много изволили перемениться с того времени, как я
вас знаю. Как же, -- продолжал Иван Иванович, -- я еще помню
вас вот какими! -- При этом поднял он ладонь на аршин от пола.
-- Покойный батюшка ваш, дай боже ему царствие небесное, редкий
был человек. Арбузы и дыни всегда бывали у него такие, какие
теперь нигде не найдете. Вот хоть бы и тут, -- продолжал он,
отводя его в сторону, -- подадут вам за столом дыни. Что это за
дыни? -- смотреть не хочется! Верите ли, милостивый государь,
что у него были арбузы, -- произнес он с таинственным видом,
расставляя руки, как будто бы хотел обхватить толстое дерево,
-- ей-богу, вот какие!
-- Пойдемте за стол! -- сказал Григорий Григорьевич,
взявши Ивана Федоровича за руку.
Все вышли в столовую. Григорий Григорьевич сел на
обыкновенном своем месте, в конце стола, завесившись огромною
салфеткою и походя в этом виде на тех героев, которых рисуют
цирюльники на своих вывесках.