Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 67
В дороге ничего не случилось слишком замечательного. Ехали
с небольшим две недели. Может быть, еще и этого скорее приехал
бы Иван Федорович, но набожный жид шабашовал по субботам и,
накрывшись своею попоной, молился весь день. Впрочем, Иван
Федорович, как уже имел я случай заметить прежде, был такой
человек, который не допускал к себе скуки. В то время
развязывал он чемодан, вынимал белье, рассматривал его
хорошенько: так ли вымыто, так ли сложено, снимал осторожно
пушок с нового мундира, сшитого уже без погончиков, и снова все
это укладывал наилучшим образом. Книг он, вообще сказать, не
любил читать; а если заглядывал иногда в гадательную книгу, так
это потому, что любил встречать там знакомое, читанное уже
несколько раз. Так городской житель отправляется каждый день в
клуб, не для того, чтобы услышать там что-нибудь новое, но
чтобы встретить тех приятелей, с которыми он уже с незапамятных
времен привык болтать в клубе. Так чиновник с большим
наслаждением читает адрес-календарь по нескольку раз в день, не
для каких-нибудь дипломатических затей, но его тешит до
крайности печатная роспись имен. "А! Иван Гаврилович такой-то!
-- повторяет он глухо про себя. -- А! вот и я! гм!.." И на
следующий раз снова перечитывает его с теми же восклицаниями.
После двухнедельной езды Иван Федорович достигнул
деревушки, находившейся в ста верстах от Гадяча. Это было в
пятницу. Солнце давно уже зашло, когда он въехал с кибиткою и с
жидом на постоялый двор.
Этот постоялый двор ничем не отличался от других,
выстроенных по небольшим деревушкам. В них обыкновенно с
большим усердием потчуют путешественника сеном и овсом, как
будто бы он был почтовая лошадь. Но если бы он захотел
позавтракать, как обыкновенно завтракают порядочные люди, то
сохранил бы в ненарушимости свой аппетит до другого случая.
Иван Федорович, зная все это, заблаговременно запасся двумя
вязками бубликов и колбасою и, спросивши рюмку водки, в которой
не бывает недостатка ни в одном постоялом дворе, начал свой
ужин, усевшись на лавке перед дубовым столом, неподвижно
вкопанным в глиняный пол.
В продолжение этого времени послышался стук брички. Ворота
заскрыпели; но бричка долго не въезжала на двор. Громкий голос
бранился со старухою, содержавшею трактир. "Я взъеду, --
услышал Иван Федорович, -- но если хоть один клоп укусит меня в
твоей хате, то прибью, ей-богу, прибью, старая колдунья! и за
сено ничего не дам!"
Минуту спустя дверь отворилась, и вошел, или, лучше
сказать, влез толстый человек в зеленом сюртуке. Голова его
неподвижно покоилась на короткой шее, казавшейся еще толще от
двухэтажного подбородка.
...
Леди Л. всегда считала, что английское небо нагоняет тоску. Невозможно
было даже и представить, что оно способно на какую-нибудь тайную тревогу,
гнев, какой-нибудь порыв; даже в ненастье ему недоставало драматичности;
самые сильные его грозы ограничивались поливкой газонов; его молнии
сверкали вдали от детей и людных дорог; по-настоящему самим собой оно
было, лишь когда в однообразии ненавязчиво-изысканных туманов моросил
мелкий, равномерный дождик; это было небо-зонтик, с хорошими манерами, и
если оно позволяло себе иногда разыграться, то лишь потому, что повсюду
были громоотводы. Единственное, что она просила еще у неба, - это одолжить
свою прозрачность позолоченному куполу, чтобы она могла, часами сидя вот
так у окна, смотреть, вспоминать, грезить.
Павильон был выстроен в модном во времена ее молодости восточном стиле.
Там у нее были собраны картины на тему турецкой жизни, которые она
коллекционировала с такой изощренностью дурного вкуса и с таким вызовом
подлинному искусству, что одним из величайших моментов в долгой карьере ее
иронии явился тот день, когда сам Пьер Лоти, особой милостью допущенный в
храм, даже всплакнул от волнения.
- Наверное, я уже никогда не изменюсь, - внезапно произнесла она вслух.
- Я немного анархистка. Конечно, быть анархисткой в восемьдесят лет весьма
обременительно. Но и романтично, вдобавок ко всему, хотя это и мало что
меняет.
Свет играл у нее на лице, где следы возраста проявлялись лишь в сухости
кожи оттенка слоновой кости, к которому она никак не могла привыкнуть и
которому удивлялась каждое утро. Свет, казалось, тоже постарел. В течение
пятидесяти лет сохраняла она весь свой блеск; сейчас она увядала,
тускнела, соскальзывала к серым тонам. Но она еще совсем неплохо ладила с
ним. Ее тонкие и чувствительные губы вовсе еще не походили на засохших
козявок, застрявших в паутине морщин; только глаза стали, разумеется,
бесстрастнее, а появившиеся в них саркастические искорки умерили другие,
более пылкие и более сокровенные огни...
|
«Леди Л»
|
| А. Воронский. Гоголь
Великий русский писатель, Гоголь Николай Васильевич
Оптина пустынь в жизни Гоголя
Путь в воскресению
Творчество Гоголя как явление
Все статьи
Изображение города в поэме Н. В. гоголя «Мертвые души»
«Сборный город всей темной стороны» (По комедии Н. В. Гоголя «Ревизор»)
Знакомство Чичикова с городом NN
«Повесть о капитане Копейкине». (Анализ фрагмента поэмы Н.В.Гоголя «Мертвые души».)
«Герой нового времени — капиталистический человек» (образ Чичикова)
Все рефераты и сочинения
Бласко Висенте Ибаньес
Шмуэль Йосеф Халеви Чачкес Агнон
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net |
