Мертвые души. Том первый. — Страница 142

Все подалось: и председатель
похудел, и инспектор врачебной управы похудел, и прокурор похудел, и
какой-то Семен Иванович, никогда не называвшийся по фамилии, носивший на
указательном пальце перстень, который давал рассматривать дамам, даже и тот
похудел. Конечно, нашлись, как и везде бывает, кое-кто неробкого десятка,
которые не теряли присутствия духа, но их было весьма немного. Почтмейстер
один только. Он один не изменялся в постоянно ровном характере и всегда в
подобных случаях имел обыкновение говорить: "Знаем мы вас,
генерал-губернаторов! Вас, может быть, три-четыре переменится, а я вот уже
тридцать лет, судырь мой, сижу на одном месте". На это обыкновенно замечали
другие чиновники: "Хорошо тебе, шпрехен за дейч Иван Андрейч, у тебя дело
почтовое: принять да отправить экспедицию; разве только надуешь, заперши
присутствие часом раньше, да возьмешь с опоздавшего купца за прием письма в
неуказанное время или перешлешь иную посылку, которую не следует пересылать,
- тут, конечно, всякий будет святой. А вот пусть к тебе повадится черт
подвертываться всякий день под руку, так что вот и не хочешь брать, а он сам
сует. Тебе, разумеется, сполагоря, у тебя один сынишка, а тут, брат,
Прасковью Федоровну наделил бог такою благодатию, что год, то несет: либо
Праскушку, либо Петрушку: тут, брат, другое запоешь". Так говорили
чиновники, а можно ли в самом деле устоять против черта, об этом судить не
авторское дело. В собравшемся на сей раз совете очень заметно было
отсутствие той необходимой вещи, которую в простонародье называют толком.
Вообще мы как-то не создались для представительных заседаний. Во всех наших
собраниях, начиная от крестьянской мирской сходки до всяких возможных ученых
и прочих комитетов, если в них нет одной главы, управляющей всем,
присутствует препорядочная путаница. Трудно даже и сказать, почему это;
видно, уже народ такой, только и удаются те совещания, которые составляются
для того, чтобы помутить или пообедать, как-то: клубы и всякие воксалы на
немецкую ногу. А готовность всякую минуту есть, пожалуй, на все. Мы вдруг,
как ветер повеет, заведем общества благотворительные, поощрительные и
невесть какие. Цель будет прекрасна, а при всем том ничего не выйдет. Может
быть, это происходит оттого, что мы вдруг удовлетворяемся в самом начале и
уже почитаем, что все сделано. Например, затеявши какое-нибудь
благотворительное общество для бедных и пожертвовавши значительные суммы, мы
тотчас в ознаменование такого похвального поступка задаем обед всем первым
сановникам города, разумеется, на половину всех пожертвованных сумм; на
остальные нанимается тут же для комитета великолепная квартира, с отоплением
и сторожами, а затем и остается всей суммы для бедных пять рублей с
полтиною, да и тут в распределении этой суммы еще не все члены согласны
между собою, и всякий сует какую-нибудь свою куму.