Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая — Страница 32

С бандурою в руках, потягивая люльку и
вместе припевая, с чаркою на голове, пустился старичина, при
громком крике гуляк, вприсядку. Чего не выдумают навеселе!
Начнут, бывало, наряжаться в хари -- боже ты мой, на человека
не похожи! Уж не чета нынешним переодеваньям, что бывают на
свадьбах наших. Что теперь? -- только что корчат цыганок да
москалей. Нет, вот, бывало, один оденется жидом, а другой
чертом, начнут сперва целоваться, а после ухватятся за чубы...
Бог с вами! смех нападет такой, что за живот хватаешься.
Пооденутся в турецкие и татарские платья: все горит на них, как
жар...А как начнут дуреть да строить штуки... ну, тогда хоть
святых выноси. С теткой покойного деда, которая сама была на
этой свадьбе, случилась забавная история: была она одета тогда
в татарское широкое платье и с чаркою в руках угощала собрание.
Вот одного дернул лукавый окатить ее сзади водкою; другой,
тоже, видно, не промах, высек в ту же минуту огня, да и
поджег... пламя вспыхнуло, бедная тетка, перепугавшись, давай
сбрасывать с себя, при всех, платье... Шум, хохот, ералаш
поднялся, как на ярмарке. Словом, старики не запомнили никогда
еще такой веселой свадьбы.
Начали жить Пидорка да Петрусь, словно пан с панею. Всего
вдоволь, все блестит... Однако же добрые люди качали слегка
головами, глядя на житье их. "От черта не будет добра, --
поговаривали все в один голос. -- Откуда, как не от искусителя
люда православного, пришло к нему богатство? Где ему было взять
такую кучу золота? Отчего вдруг, в самый тот день, когда
разбогател он, Басаврюк пропал, как в воду?" Говорите же, что
люди выдумывают! Ведь в самом деле, не прошло месяца, Петруся
никто узнать не мог. Отчего, что с ним сделалось, бог знает.
Сидит на одном месте, и хоть бы слово с кем. Все думает и как
будто бы хочет что-то припомнить. Когда Пидорке удастся
заставить его о чем-нибудь заговорить, как будто и забудется, и
поведет речь, и развеселится даже; но ненароком посмотрит на
мешки -- "постой, постой, позабыл!" -- кричит, и снова
задумается, и снова силится про что-то вспомнить. Иной раз,
когда долго сидит на одном месте, чудится ему, что вот-вот все
сызнова приходит на ум... и опять все ушло. Кажется: сидит в
шинке; несут ему водку; жжет его водка; противна ему водка.
Кто-то подходит, бьет по плечу его... но далее все как будто
туманом покрывается перед ним. Пот валит градом по лицу его, и
он в изнеможении садится на свое место.
Чего ни делала Пидорка: и совещалась с знахарями, и
переполох выливали, и соняшницу заваривали (3) -- ничто не
помогало. Так прошло и лето. Много козаков обкосилось и
обжалось; много козаков, поразгульнее других, и в поход
потянулось. Стаи уток еще толпились на болотах наших, но
крапивянок уже и в помине не было.