Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 30

Запорожцы поднялись.
Тут осмелился и кузнец поднять голову и увидел стоявшую
перед собою небольшого роста женщину, несколько даже дородную,
напудренную, с голубыми глазами, и вместе с тем величественно
улыбающимся видом, который так умел покорять себе все и мог
только принадлежать одной царствующей женщине.
-- Светлейший обещал меня познакомить сегодня с моим
народом, которого я до сих пор еще не видала, -- говорила дама
с голубыми глазами, рассматривая с любопытством запорожцев. --
Хорошо ли вас здесь содержат ? -- продолжала она, подходя
ближе.
-- Та спасиби, мамо! Провиянт дают хороший, хотя бараны
здешние совсем не то, что у нас на Запорожье, -- почему ж не
жить как-нибудь?..
Потемкин поморщился, видя, что запорожцы говорят
совершенно не то, чему он их учил...
Один из запорожцев, приосанясь, выступил вперед:
-- Помилуй, мамо! зачем губишь верный народ? чем
прогневили? Разве держали мы руку поганого татарина; разве
соглашались в чемлибо с турчином; разве изменили тебе делом или
помышлением? За что ж немилость? Прежде слыхали мы, что
приказываешь везде строить крепости от нас; после слушали, что
хочешь поворотить в карабинеры; теперь слышим новые напасти.
Чем виновато запорожское войско? тем ли, что перевело твою
армию через Перекоп и помогло твоим енералам порубать
крымцев?..
Потемкин молчал и небрежно чистил небольшою щеточкою свои
бриллианты, которыми были унизаны его руки.
-- Чего же хотите вы? -- заботливо спросила Екатерина.
Запорожцы значительно взглянули друг на друга.
"Теперь пора! Царица спрашивает, чего хотите!" -- сказал
сам себе кузнец и вдруг повалился на землю.
-- Ваше царское величество, не прикажите казнить,
прикажите миловать! Из чего, не во гнев будь сказано вашей
царской милости, сделаны черевички, что на ногах ваших? Я
думаю, ни один швец ни в одном государстве на свете не сумеет
так сделать. Боже ты мой, что, если бы моя жинка надела такие
черевики!
Государыня засмеялась. Придворные засмеялись тоже.н и хмурился и улыбался вместе. Запорожцы начали толкать
под руку кузнеца, думая, не с ума ли он сошел.
-- Встань! -- сказала ласково государыня. -- Если так тебе
хочется иметь такие башмаки, то это нетрудно сделать. Принесите
ему сей же час башмаки самые дорогие, с золотом! Право, мне
очень нравится это простодушие! Вот вам, -- продолжала
государыня, устремив глаза на стоявшего подалее от других
средних лет человека с полным, но несколько бледным лицом,
которого скромный кафтан с большими перламутровыми пуговицами,
показывал, что он не принадлежал к числу придворных, --
предмет, достойный остроумного пера вашего!
-- Вы, ваше императорское величество, слишком милостивы.