Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 22

-- Ну, Вакула! -- пропищал черт, все так же не слезая с
шеи, как бы опасаясь, чтобы он не убежал, -- ты знаешь, что без
контракта ничего не делают.
-- Я готов! -- сказал кузнец. -- У вас, я слышал,
расписываются кровью; постой же, я достану в кармане гвоздь! --
Тут он заложил назад руку -- и хвать черта за хвост.
-- Вишь, какой шутник! -- закричал, смеясь, черт. -- Ну,
полно, довольно уже шалить!
-- Постой, голубчик! -- закричал кузнец, -- а вот это как
тебе покажется? -- При сем слове он сотворил крест, и черт
сделался так тих, как ягненок. -- Постой же, -- сказал он,
стаскивая его за хвост на землю, -- будешь ты у меня знать
подучивать на грехи добрых людей и честных христиан! -- Тут
кузнец, не выпуская хвоста, вскочил на него верхом и поднял
руку для крестного знамения.
-- Помилуй, Вакула! -- жалобно простонал черт, -- все что
для тебя нужно, все сделаю, отпусти только душу на покаяние: не
клади на меня страшного креста!
-- А, вот каким голосом запел, немец проклятый! Теперь я
знаю, что делать. Вези меня сей же час на себе, слышишь, неси,
как птица!
-- Куда? -- произнес печальный черт.
-- В Петембург, прямо к царице!
И кузнец обомлел от страха, чувствуя себя подымающимся на
воздух.
Долго стояла Оксана, раздумывая о странных речах кузнеца.
Уже внутри ее что-то говорило, что она слишком жестоко
поступила с ним. Что, если он в самом деле решится на
что-нибудь страшное? "Чего доброго! может быть, он с горя
вздумает влюбиться в другую и с досады станет называть ее
первою красавицею на селе? Но нет, он меня любит. Я так хороша!
Он меня ни за что не променяет; он шалит, прикидывается. Не
пройдет минут десять, как он, верно, придет поглядеть на меня.
Я в самом деле сурова. Нужно ему дать, как будто нехотя,
поцеловать себя. То-то он обрадуется!" И ветреная красавица уже
шутила со своими подругами.
-- Постойте, -- сказала одна из них, -- кузнец позабыл
мешки свои; смотрите, какие страшные мешки! Он не по-нашему
наколядовал: я думаю, сюда по целой четверти барана кидали; а
колбасам и хлебам, верно, счету нет! Роскошь! целые праздники
можно объедаться.
-- Это кузнецовы мешки? -- подхватила Оксана. -- Утащим
скорее их ко мне в хату и разглядим хорошенько, что он сюда
наклал.
Все со смехом одобрили такое предложение.
-- Но мы не поднимем их! -- закричала вся толпа вдруг,
силясь сдвинуть мешки.
-- Постойте, -- сказала Оксана, -- побежим скорее за
санками и отвезем на санках!
И толпа побежала за санками.
Пленникам сильно прискучило сидеть в мешках, несмотря на
то что дьяк проткнул для себя пальцем порядочную дыру. Если бы
еще не было народу, то, может быть, он нашел бы средство
вылезть; но вылезть из мешка при всех, показать себя на смех.