Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 24

Кум остолбенел.
-- Вот тебе на! -- произнес ткач, опустя руки.
Кумова жена была такого рода сокровище, каких немало на
белом свете. Так же как и ее муж, она почти никогда не сидела
дома и почти весь день пресмыкалась у кумушек и зажиточных
старух, хвалила и ела с большим аппетитом и дралась только по
утрам с своим мужем, потому что в это только время и видела его
иногда. Хата их была вдвое старее шаровар волостного писаря,
крыша в некоторых местах была без соломы. Плетня видны были
одни остатки, потому что всякий выходивший из дому никогда не
брал палки для собак, в надежде, что будет проходить мимо
кумова огорода и выдернет любую из его плетня. Печь не топилась
дня по три. Все, что ни напрашивала нежная супруга у добрых
людей, прятала как можно подалее от своего мужа и часто
самоуправно отнимала у него добычу, если он не успевал ее
пропить в шинке. Кум, несмотря на всегдашнее хладнокровие, не
любил уступать ей и оттого почти всегда уходил из дому с
фонарями под обоими глазами, а дорогая половина, охая, плелась
рассказывать старушкам о бесчинстве своего мужа и о
претерпенных ею от него побоях.
Теперь можно себе представить, как были озадачены ткач и
кум таким неожиданным явлением. Опустивши мешок, они заступили
его собою и закрыли полами; но уже было поздно: кумова жена
хотя и дурно видела старыми глазами, однако ж мешок заметила.
-- Вот это хорошо! -- сказала она с таким видом, в котором
заметна была радость ястреба. -- Это хорошо, что наколядовали
столько! Вот так всегда делают добрые люди; только нет, я
думаю, где-нибудь подцепили. Покажите мне сейчас, слышите,
покажите сей же час мешок ваш!
-- Лысый черт тебе покажет, а не мы, -- сказал,
приосанясь, кум.
-- Тебе какое дело? -- сказал ткач, -- мы наколядовали, а
не ты.
-- Нет, ты мне покажешь, негодный пьяница! -- вскричала
жена, ударив высокого кума кулаком в подбородок и продираясь к
мешку.
Но ткач и кум мужественно отстояли мешок и заставили ее
попятиться назад. Не успели они оправиться, как супруга
выбежала в сени уже с кочергою в руках. Проворно хватила
кочергою мужа по рукам, ткача по спине и уже стояла возле
мешка.
-- Что мы допустили ее? -- сказал ткач, очнувшись.
-- Э, что мы допустили! а отчего ты допустил? -- сказал
хладнокровно кум.
-- У вас кочерга, видно, железная! -- сказал после
небольшого молчания ткач, почесывая спину. -- Моя жинка купила
прошлый год на ярмарке кочергу, дала пивкопы, -- та ничего...
не больно.
Между тем торжествующая супруга, поставив на пол каганец,
развязала мешок и заглянула в него. Но, верно, старые глаза ее,
которые так хорошо увидели мешок, на этот раз обманулись.
-- Э, да тут лежит целый кабан! -- вскрикнула она,
всплеснув от радости в ладоши.