Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 29
Прошли три залы, кузнец все еще не
переставал удивляться. Вступивши в четвертую, он невольно
подошел к висевшей на стене картине. Это была пречистая дева с
младенцем на руках. "Что за картина! что за чудная живопись! --
рассуждал он, -- вот, кажется, говорит! кажется, живая! а дитя
святое! и ручки прижало! и усмехается, бедное! а краски! боже
ты мой, какие краски! тут вохры, я думаю, и на копейку не
пошло, все ярь да бакан; а голубая так и горит! важная работа!
должно быть, грунт наведен был блейвасом. Сколь, однако ж, ни
удивительны сии малевания, но эта медная ручка, -- продолжал
он, подходя к двери и щупая замок, -- еще большего достойна
удивления. Эк какая чистая выделка! это всё, я думаю, немецкие
кузнецы, за самые дорогие цены делали..."
Может быть, долго еще бы рассуждал кузнец, если бы лакей с
галунами не толкнул его под руку и не напомнил, чтобы он не
отставал от других. Запорожцы прошли еще две залы и
остановились. Тут велено им было дожидаться. В зале толпилось
несколько генералов в шитых золотом мундирах. Запорожцы
поклонились на все стороны и стали в кучу.
Минуту спустя вошел в сопровождении целой свиты
величественного роста, довольно плотный человек в гетьманском
мундире, в желтых сапожках. Волосы на нем были растрепаны, один
глаз немного крив, на лице изображалась какая-то надменная
величавость, во всех движениях видна была привычка повелевать.
Все генералы, которые расхаживали довольно спесиво в золотых
мундирах, засуетились, и с низкими поклонами, казалось, ловили
его каждое слово и даже малейшее движение, чтобы сейчас лететь
выполнять его. Но гетьман не обратил даже и внимания, едва
кивнул головою и подошел к запорожцам.
Запорожцы отвесили все поклон в ноги.
-- Все ли вы здесь? -- спросил он протяжно, произнося
слова немного в нос.
-- Та, вси, батько! -- отвечали запорожцы, кланяясь снова.
-- Не забудете говорить так, как я вас учил?
-- Нет батько, не позабудем.
-- Это царь? -- спросил кузнец одного из запорожцев.
-- Куда тебе царь! это сам Потемкин, -- отвечал тот.
В другой комнате послышались голоса, и кузнец не знал,
куда деть свои глаза от множества вошедших дам в атласных
платьях с длинными хвостами и придворных в шитых золотом
кафтанах и с пучками назади. Он только видел один блеск и
больше ничего. Запорожцы вдруг все пали на землю и закричали в
один голос:
-- Помилуй, мамо! помилуй!
Кузнец, не видя ничего, растянулся и сам со всем усердием
на полу.
-- Встаньте, -- прозвучал над ними повелительный и вместе
приятный голос. Некоторые из придворных засуетились и толкали
запорожцев.
-- Не встанем, мамо! не встанем! умрем, а на встанем! --
кричали запорожцы.
Потемкин кусал себе губы, наконец подошел сам и
повелительно шепнул одному из запорожцев.
... Повсюду были деревья, кусты, цветы на хорошо ухоженных лужайках. Но более всего меня поразило то, что этому саду конца-края не было видно. Он простирался, кажется, до самого горизонта, по крайней мере настолько далеко, насколько мог охватить мой взор. Ни строений, ни людей вокруг себя я не заметил.
Отсутствие людей поначалу весьма обрадовало меня, поскольку я был совсем без одежд. Я считал себя мертвым, да я и должен был бы им быть, после всего, что со мной приключилось. Когда пулеметная очередь пробивает вам сердце, секунд пятнадцать вы еще сохраняете ясное сознание — вполне достаточно для того, чтобы понять: это был ваш последний в жизни вираж и спасти вас может лишь чудо. Я думаю, подобное чудо произошло и со мной.
Я оглянулся вокруг, ища глазами немцев или свой самолет, но не обнаружил ни противника, ни машины. Зато мне удалось подробнее рассмотреть деревья, кусты и цветы, окружавшие меня. Ничего подобного прежде мне не доводилось видеть. Не скажу, чтобы растительность была так уж разительно непохожа на привычную мне, однако подобных видов я раньше не встречал нигде. Мне даже пришло в голову, что я очутился в немецком ботаническом саду.
Но прежде всего неплохо было бы выяснить, насколько тяжело я ранен. Я попытался подняться на ноги, и это мне без труда удалось. Мысленно поздравив себя с чудесным спасением, я вдруг услышал женский вскрик.
Я повернулся и оказался лицом к лицу с девушкой, глядящей на меня широко раскрытыми от удивления, а может, и от ужаса глазами. Не произнеся ни слова, она почти сразу же исчезла. Я тоже почел за благо ретироваться, решив укрыться в зарослях кустарника.
Здесь, в укрытии, я задумался над этой неожиданной встречей, так поразившей меня. Во-первых, какой странный костюм! Если бы не ясный дневной свет, можно было бы предположить, что девушка собирается на какой-то фантастический костюмированный бал. Она была облачена в одежду из золотых пластинок, настолько плотно облегавших ее тело, что они, казалось, были наклеены прямо на кожу...
| Берроуз Эдгар Райс
«За самой далёкой звездой - 1»
|
| Николай Васильевич Гоголь: предвестники душевного расстройства, неожиданное крушение, печальный конец
Великий русский писатель, Гоголь Николай Васильевич
Николай Васильевич Гоголь: семья и школа, приезд Гоголя в Петербург, первые поездки за границу
Путь в воскресению
Оптина пустынь в жизни Гоголя
Все статьи
«Вечера на хуторе близ Диканьки»
Думы о россии в поэме Гоголя «Мертвые души»
Какова роль вещей в сатирическом изображении Гоголя
Автор в поэме Н.В.Гоголя «Мертвые души»
Губернское общество в поэме Гоголя «Мертвые души»
Все рефераты и сочинения
Бласко Висенте Ибаньес
Шмуэль Йосеф Халеви Чачкес Агнон
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net |
