Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 28

-- А вы не познали? -- сказал кузнец, -- это я, Вакула,
кузнец! Когда проезжали осенью через Диканьку, то прогостили,
дай боже вам всякого здоровья и долголетия, без малого два дни.
И новую шину тогда поставил на переднее колесо вашей кибитки!
-- А! -- сказал тот же запорожец, -- это тот самый кузнец,
который малюет важно. Здорово, земляк, зачем тебя бог принес?
-- А так, захотелось поглядеть, говорят...
-- Что же земляк, -- сказал, приосанясь, запорожец и желая
показать, что он может говорить и по-русски, -- што балшой
город?
Кузнец и себе не хотел осрамиться и показаться новичком,
притом же, как имели случай видеть выше сего, он знал и сам
грамотный язык.
-- Губерния знатная! -- отвечал он равнодушно. -- Нечего
сказать: домы балшущие, картины висят скрозь важные. Многие
домы исписаны буквами из сусального золота до чрезвычайности.
Нечего сказать, чудная пропорция!
Запорожцы, услышавши кузнеца, так свободно изъясняющегося,
вывели заключение очень для него выгодное.
-- После потолкуем с тобою, земляк, побольше; теперь же мы
едем сейчас к царице.
-- К царице? А будьте ласковы, панове, возьмите и меня с
собою!
-- Тебя? -- произнес запорожец с таким видом, с каким
говорит дядька четырехлетнему своему воспитаннику, просящему
посадить его на настоящую, на большую лошадь. -- Что ты будешь
там делать? Нет, не можно. -- При этом на лице его выразилась
значительная мина. -- Мы, брат, будем с царицей толковать про
свое.
-- Возьмите! -- настаивал кузнец. -- Проси! -- шепнул он
тихо черту, ударив кулаком по карману.
Не успел он этого сказать, как другой запорожец
проговорил:
-- Возьмем его, в самом деле, братцы!
-- Пожалуй, возьмем! -- произнесли другие.
-- Надевай же платье такое, как и мы.
Кузнец схватился натянуть на себя зеленый жупан, как вдруг
дверь отворилась и вошедший с позументами человек сказал, что
пора ехать.
Чудно' снова показалось кузнецу, когда он понесся в
огромной карете, качаясь на рессорах, когда с обеих сторон мимо
его бежали назад четырехэтажные домы и мостовая, гремя,
казалось, сама катилась под ноги лошадям.
"Боже ты мой, какой свет! -- думал про себя кузнец. -- У
нас днем не бывает так светло".
Кареты остановились перед дворцом. Запорожцы вышли,
вступили в великолепные сени и начали подыматься на
блистательно освещенную лестницу.
-- Что за лестница! -- шептал про себя кузнец, -- жаль
ногами топтать. Экие украшения! Вот, говорят, лгут сказки! кой
черт лгут! боже ты мой, что за перила! какая работа! тут одного
железа рублей на пятьдесят пошло!
Уже взобравшись на лестницу, запорожцы прошли первую залу.
Робко следовал за ними кузнец, опасаясь на каждом шагу
поскользнуться на паркете.