Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 26
-- Ах, тут сидит кто-то! -- закричали все и в испуге
бросились вон из дверей.
-- Что за черт! куда вы мечетесь как угорелые? -- сказал,
входя в дверь, Чуб.
-- Ах, батько! -- произнесла Оксана, -- в мешке сидит
кто-то!
-- В мешке? где вы взяли этот мешок?
-- Кузнец бросил его посередь дороги, -- сказали все
вдруг.
"Ну, так, не говорил ли я?.." -- подумал про себя Чуб.
-- Чего ж вы испугались? посмотрим. А ну-ка, чоловиче,
прошу не погневиться, что не называем по имени и отчеству,
вылезай из мешка!
Голова вылез.
-- Ах! -- вскрикнули девушки.
-- И голова влез туда же, -- говорил про себя Чуб в
недоумении, меряя его с головы до ног, -- вишь как!.. !.. --
более он ничего не мог сказать.
Голова сам был не меньше смущен и не знал, что начать.
-- Должно быть, на дворе холодно? -- сказал он, обращаясь
к Чубу.
-- Морозец есть, -- отвечал Чуб. -- А позволь спросить
тебя, чем ты смазываешь свои сапоги, смальцем или дегтем?
Он хотел не то сказать, он хотел спросить: "Как ты,
голова, залез в этот мешок?" -- но сам не понимал, как
выговорил совершенно другое.
-- Дегтем лучше! -- сказал голова. -- Ну, прощай, Чуб! --
И, нахлобучив капелюхи, вышел из хаты.
-- Для чего спросил я сдуру, чем он мажет сапоги! --
произнес Чуб, поглядывая на двери, в которые вышел голова. --
Ай да Солоха! эдакого человека засадить в мешок!.. Вишь,
чертова баба! А я дурак... да где же тот проклятый мешок?
-- Я кинула его в угол, там больше ничего нет, -- сказала
Оксана.
-- Знаю я эти штуки, ничего нет! подайте его сюда: там еще
один сидит! Встряхните его хорошенько... Что, нет?.. Вишь,
проклятая баба! А поглядеть на нее -- как святая, как будто и
скоромного никогда не брала в рот.
Но оставим Чуба изливать на досуге свою досаду и
возвратимся к кузнецу, потому что уже на дворе, верно, есть час
девятый.
Сначала страшно показалось Вакуле, когда поднялся он от
земли на такую высоту, что ничего уже не мог видеть внизу, и
пролетел как муха под самым месяцем так, что если бы не
наклонился немного, то зацепил бы его шапкою. Однако ж мало
спустя он ободрился и уже стал подшучивать над чертом. Его
забавляло до крайности, как черт чихал и кашлял, когда он
снимал с шеи кипарисный крестик и подносил к нему. Нарочно
поднимал он руку почесать голову, а черт, думая, что его
собираются крестить, летел еще быстрее. Все было светло в
вышине. Воздух в легком серебряном тумане был прозрачен.
... Он утверждал, что она еще далеко не кончена, и сообщил нам любопытные подробности о своей поездке в Германию, к одному известному ученому*, воззрение которого совпадало с тем, что он, Иванов, хотел выразить в своей картине. Он намеревался пригласить этого ученого в Рим для того, чтоб тот решил, точно ли соответствует картина вышесказанному воззрению.
По словам Иванова, Штраус, вероятно, принял его за сумасшедшего, тем более что разговор происходил со стороны Штрауса на латинском, а со стороны Иванова на итальянском языке, так как Иванов не понимал по-немецки; должно притом заметить, что Иванов плохо понимал по-латыни, а Штраус -- по-итальянски. Живо помню я наивное, почти трогательное удивление Иванова, когда
* Д. Штраусу, автору "Жизни Иисуса Христа".
мы с Боткиным начали объяснять ему, что если бы даже Штраус согласился приехать в Рим, или, точнее, если бы ему позволили туда приехать, все-таки бы он не мог решить, достиг ли Иванов своей цели и передал ли его образ мыслей, потому что для этого еще нужно было особенное понимание живописи, которым Штраус едва ли обладал. Он мог не узнать воплощение своего собственного воззрения или, наоборот, увидеть это воплощение там, где его не было.
-- Так-с, так-с, -- повторил Иванов, добродушно осклабляясь, пришепетывая и мигая. -- Это очень интересно-с (любимое его словцо). Этого мне в голову не приходило-с.
Долгое разобщение с людьми, уединенное житье с самим собою, с одной и той же, постоянной, неизменной мыслью, наложило на Иванова особую печать; в нем было что-то мистическое и детское, мудрое и забавное, всё в одно и то же время; что-то чистое, искреннее и скрытное, даже хитрое. С первого взгляда всё существо его казалось проникнуто какою-то недоверчивостью, какою-то то суровой, то заискивающей робостью; но когда он привыкал к вам, а это происходило довольно скоро, -- его мягкая душа так и раскрывалась. Он внезапно хохотал от самой обыкновенной остроты, удивлялся до онемения самым общ..
|
«Поездка в Альбано и Фраскати»
|
| Оптина пустынь в жизни Гоголя
Николай Васильевич Гоголь (Биография с фотографиями)
Путь в воскресению
Фантастическое в ранней прозе Н.В.Гоголя
Великий русский писатель, Гоголь Николай Васильевич
Все статьи
«Настоящий писатель — то же, что древний пророк». А.П.Чехов. (По одному из произведений русской литературы. — Н. В. Гоголь. «Мертвые души».)
Живая Россия в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»
Исполнил ли Чичиков завет отца?
«Вечера на хуторе близ Диканьки»
В чем современность характера Чичикова (По поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»)
Все рефераты и сочинения
Бласко Висенте Ибаньес
Шмуэль Йосеф Халеви Чачкес Агнон
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net |
