«Старосветские помещики»

Все эти давние, необыкновенные происшествия заменились спокойною и
уединенною жизнию, теми дремлющими и вместе какими-то гармоническими
грезами, которые ощущаете вы, сидя на деревенском балконе, обращенном в сад,
когда прекрасный дождь роскошно шумит, хлопая по древесным листьям, стекая
журчащими ручьями и наговаривая дрему на ваши члены, а между тем радуга
крадется из-за деревьев и в виде полуразрушенного свода светит матовыми
семью цветами на небе. Или когда укачивает вас коляска, ныряющая между
зелеными кустарниками, а степной перепел гремит и душистая трава вместе с
хлебными колосьями и полевыми цветами лезет в дверцы коляски, приятно ударяя
вас по рукам и лицу.
Он всегда слушал с приятною улыбкою гостей, приезжавших к нему, иногда
и сам говорил, но больше расспрашивал . Он не принадлежал к числу тех
стариков, которые надоедают вечными похвалами старому времени или
порицаниями нового. Он, напротив, расспрашивая вас, показывал большое
любопытство и участие к обстоятельствам вашей собственной жизни, удачам и
неудачам, которыми обыкновенно интересуются все добрые старики, хотя оно
несколько похоже на любопытство ребенка, который в то время, когда говорит с
вами, рассматривает печатку ваших часов. Тогда лицо его, можно сказать,
дышало добротою.
Комнаты домика, в котором жили наши старички, были маленькие,
низенькие, какие обыкновенно встречаются у старосветских людей. В каждой
комнате была огромная печь, занимавшая почти третью часть ее. Комнатки эти
были ужасно теплы, потому что и Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна очень
любили теплоту. Топки их были все проведены в сени, всегда почти до самого
потолка наполненные соломою, которую обыкновенно употребляют в Малороссии
вместо дров. Треск этой горящей соломы и освещение делают сени чрезвычайно
приятными в зимний вечер, когда пылкая молодежь, прозябнувши от
преследования за какой-нибудь смуглянкой, вбегает в них, похлопывая в
ладоши. Стены комнат убраны были несколькими картинами и картинками в
старинных узеньких рамах. Я уверен, что сами хозяева давно позабыли их
содержание, и если бы некоторые из них были унесены, то они бы, верно, этого
не заметили. Два портрета было больших, писанных масляными красками. Один
представлял какого-то архиерея, другой Петра III. Из узеньких рам глядела
герцогиня Лавальер, запачканная мухами. Вокруг окон и над дверями находилось
множество небольших картинок, которые как-то привыкаешь почитать за пятна на
стене и потому их вовсе не рассматриваешь. Пол почти во всех комнатах был
глиняный, но так чисто вымазанный и содержавшийся с такою опрятностию, с
какою, верно, не содержится ни один паркет в богатом доме, лениво
подметаемый невыспавшимся господином в ливрее.