«Старосветские помещики»
- И к
чему рассказывать эдакое на ночь. Разбойники не разбойники, а время темное,
не годится совсем ехать. Да и ваш кучер, я знаю вашего кучера, он такои
тендитный да маленький, его всякая кобыла побьет; да притом теперь он уже,
верно, наклюкался и спит где-нибудь .
И гость должен был непременно остаться; но, впрочем, вечер в низенькой
теплой комнате, радушный, греющий и усыпляющий рассказ, несущийся пар от
поданного на стол кушанья, всегда питательного и мастерски изготовленного,
бывает для него наградою. Я вижу как теперь, как Афанасий Иванович,
согнувшись, сидит на стуле с всегдашнею своею улыбкой и слушает со вниманием
и даже наслаждением гостя! Часто речь заходила и об политике. Гость, тоже
весьма редко выезжавший из своей деревни, часто с значительным видом и
таинственным выражением лица выводил свои догадки и рассказывал, что француз
тайно согласился с англичанином выпустить опять на Россию Бонапарта, или
просто рассказывал о предстоящей войне, и тогда Афанасий Иванович часто
говорил, как будто не глядя на Пульхерию Ивановну:
- Я сам думаю пойти на войну; почему ж я не могу идти на войну?
- Вот уже и пошел! - прерывала Пульхерия Ивановна. - Вы не верьте ему,
- говорила она, обращаясь к гостю. - Где уже ему, старому, идти на войну!
Его первый солдат застрелит! Ей-богу, застрелит! Вот так-таки прицелится и
застрелит.
- Что ж, - говорил Афанасий Иванович, - и я его застрелю.
- Вот слушайте только, что он говорит! - подхватывала Пульхерия
Ивановна, - куда ему идти на войну! И пистоли его давно уже заржавели и
лежат в коморе. Если б вы их видели: там такие, что, прежде еще нежели
выстрелят, разорвет их порохом. И руки себе поотобьет, и лицо искалечит, и
навеки несчастным останется !
- Что ж, - говорил Афанасий Иванович, - я куплю себе новое вооружение.
Я возьму саблю или козацкую пику.
- Это все выдумки. Так вот вдруг придет в голову, и начнет
рассказывать, - подхватывала Пульхерия Ивановна с досадою. - Я и знаю, что
он шутит, а все-таки неприятно слушать. Вот эдакое он всегда говорит, иной
раз слушаешь, слушаешь, да и страшно станет.
Но Афанасий Иванович, довольный тем, что несколько напугал Пульхерию
Ивановну, смеялся, сидя согнувшись на своем стуле.
Пульхерия Ивановна для меня была занимательнее всего тогда, когда
подводила гостя к закуске.
- Вот это, - говорила она, снимая пробку с графина, - водка, настоянная
на деревий и шалфей. Если у кого болят лопатки или поясница, то очень
помогает. Вот это на золототысячник: если в ушах звенит и по лицу лишаи
делаются, то очень помогает. А вот эта - перегнанная на персиковые косточки;
вот возьмите рюмку, какой прекрасный запах. Если как-нибудь, вставая с
кровати, ударится кто об угол шкапа или стола и набежит на лбу гугля, то
стоит только одну рюмочку выпить перед обедом - и все как рукой снимет, в ту
же минуту все пройдет, как будто вовсе не бывало.
Источник: Библиотека Максима Мошкова
...
"You are lucky to have any thing finished," he rejoined. "Since Hazard
got here every thing is turned upside down; all the plans are changed.
He and Wharton have taken the bit in their teeth, and the church
committee have got to pay for whatever damage is done."
"Has Mr. Hazard voice enough to fill the church?" she asked.
"Watch him, and see how well he'll do it. Here he comes, and he will hit
the right pitch on his first word."
The organ stopped, the clergyman appeared, and the talkers were silent
until the litany ended and the organ began again. Under the prolonged
rustle of settling for the sermon, more whispers passed.
"He is all eyes," murmured Esther; and it was true that at this
distance the preacher seemed to be made up of two eyes and a voice, so
slight and delicate was his frame. Very tall, slender and dark, his
thin, long face gave so spiritual an expression to his figure that the
great eyes seemed to penetrate like his clear voice to every soul within
their range.
"Good art!" muttered her companion.
"We are too much behind the scenes," replied she.
"It is a stage, like any other," he rejoined; "there should be an
_entre-acte_ and drop-scene. Wharton could design one with a last
judgment."
"He would put us into it, George, and we should be among the wicked."
"I am a martyr," answered George shortly.
The clergyman now mounted his pulpit and after a moment's pause said in
his quietest manner and clearest voice:
"He that hath ears to hear, let him hear."
An almost imperceptible shiver passed through Esther's figure.
"Wait! he will slip in the humility later," muttered George.
On the contrary, the young preacher seemed bent on letting no trace of
humility slip into his first sermon. Nothing could be simpler than his
manner, which, if it had a fault, sinned rather on the side of plainness
and monotony than of rhetoric, but he spoke with the air of one who had
a message to deliver which he was more anxious to give as he received
than to add any thing of his own; he meant to repeat it all without an
attempt to soften it...
| Адамс Генри
«Esther»
|
| Николай Васильевич Гоголь: предвестники душевного расстройства, неожиданное крушение, печальный конец
Творчество Гоголя как явление
Оптина пустынь в жизни Гоголя
Николай Васильевич Гоголь (Биография с фотографиями)
Фантастическое в ранней прозе Н.В.Гоголя
Все статьи
Композиция поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души»
Дорога и путь - это одна из главных тем «Мертвых душ»
Изображение помещиков в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»
Лирические отступления в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»
Будущее и настоящее в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»
Все рефераты и сочинения
Бласко Висенте Ибаньес
Шмуэль Йосеф Халеви Чачкес Агнон
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net |
