«Старосветские помещики»

- Отчего редки? - говаривал обыкновенно приказчик, - пропали! Так-таки
совсем пропали: и громом побило, и черви проточили, - пропали, пани,
пропали.
Пульхерия Ивановна совершенно удовлетворялась этим ответом и, приехавши
домой, давала повеление удвоить только стражу в саду около шпанских вишен и
больших зимних дуль.
Эти достойные правители, приказчик и войт, нашли вовсе излишним
привозить всю муку в барские амбары, а что с бар будет довольно и половины;
наконец, и эту половину привозили они заплесневшую или подмоченную, которая
была обракована на ярмарке. Но сколько ни обкрадывали приказчик и войт, как
ни ужасно жрали все в дворе, начиная от ключницы до свиней, которые
истребляли страшное множество слив и яблок и часто собственными мордами
толкали дерево, чтобы стряхнуть с него целый дождь фруктов, сколько ни
клевали их воробьи и вороны, сколько вся дворня ни носила гостинцев своим
кумовьям в другие деревни и даже таскала из амбаров старые полотна и пряжу,
что все обращалось ко всемирному источнику, то есть к шинку, сколько ни
крали гости, флегматические кучера и лакеи, - но благословенная земля
производила всего в таком множестве, Афанасию Ивановичу и Пульхерии Ивановне
так мало было нужно, что все эти страшные хищения казались вовсе незаметными
в их хозяйстве.
Оба старичка, по старинному обычаю старосветских помещиков, очень
любили покушать. Как только занималась заря (они всегда вставали рано) и как
только двери заводили свой разноголосый концерт, они уже сидели за столиком
и пили кофе. Напившись кофею, Афанасий Иванович выходил в сени и, стряхнувши
платком, говорил: "Киш, киш! пошли, гуси, с крыльца!" На дворе ему
обыкновенно попадался приказчик. Он, по обыкновению, вступал с ним в
разговор, расспрашивал о работах с величайшею подробностью и такие сообщал
ему замечания и приказания, которые удивили бы всякого необыкновенным
познанием хозяйства, и какой-нибудь новичок не осмелился бы и подумать,
чтобы можно было украсть у такого зоркого хозяина. Но приказчик его был
обстрелянная птица: он знал, как нужно отвечать, а еще более, как нужно
хозяйничать.
После этого Афанасий Иванович возвращался в покои и говорил,
приблизившись к Пульхерии Ивановне:
- А что, Пульхерия Ивановна, может быть, пора закусить чего-нибудь?
- Чего же бы теперь, Афанасий Иванович, закусить? разве коржиков с
салом, или пирожков с маком, или, может быть, рыжиков соленых?
- Пожалуй, хоть и рыжиков или пирожков, - отвечал Афанасий Иванович, и
на столе вдруг являлась скатерть с пирожками и рыжиками.
За час до обеда Афанасий Иванович закушивал снова, выпивал старинную
серебряную чарку водки, заедал грибками, разными сушеными рыбками и прочим.
Обедать садились в двенадцать часов.