Портрет — Страница 21

Дома у себя, в мастерской он завел опрятность и чистоту в
высшей степени, определил двух великолепных лакеев, завел щегольских
учеников, переодевался несколько раз в день в разные утренние костюмы,
завивался, занялся улучшением разных манер, с которыми принимать
посетителей, занялся украшением всеми возможными средствами своей
наружности, чтобы произвести ею приятное впечатление на дам; одним словом,
скоро нельзя было в нем вовсе узнать того скромного художника, который
работал когда-то незаметно в своей лачужке на Васильевском острове. О
художниках и об искусстве он изъяснялся теперь резко: утверждал, что прежним
художникам уже чересчур много приписано достоинства, что все они до Рафаэля
писали не фигуры, а селедки; что существует только в воображении
рассматривателей мысль, будто бы видно в них присутствие какой-то святости;
что сам Рафаэль даже писал не все хорошо и за многими произведениями его
удержалась только по преданию слава; что Микель-Анжел хвастун, потому что
хотел только похвастать знанием анатомии, что грациозности в нем нет никакой
и что настоящий блеск, силу кисти и колорит нужно искать только теперь, в
нынешнем веке. Тут, натурально, невольным образом доходило дело и до себя.
- Нет, я не понимаю, - говорил он, - напряженья других сидеть и корпеть
за трудом. Этот человек, который копается по нескольку месяцев над картиною,
по мне, труженик, а не художник. Я не поверю, чтобы в нем был талант. Гений
творит смело, быстро. Вот у меня, - говорил он, обращаясь обыкновенно к
посетителям, - этот портрет я написал в два дня, эту головку в один день,
это в несколько часов, это в час с небольшим. Нет, я... я, признаюсь, не
признаю художеством того, что лепится строчка за строчкой; это уж ремесло, а
не художество.
Так рассказывал он своим посетителям, и посетители дивились силе и
бойкости его кисти, издавали даже восклицания, услышав, как быстро они
производились, и потом пересказывали друг другу: "Это талант, истинный
талант! Посмотрите, как он говорит, как блестят его глаза! Il y quelque
chose d'extraordinaire dans toute sa figure!5
----
5 Есть что-то необыкновенное во всей его внешности! (франц.)

Художнику было лестно слышать о себе такие слухи. Когда в журналах
появлялась печатная хвала ему, он радовался, как ребенок, хотя эта хвала
была куплена им за свои же деньги. Он разносил такой печатный лист везде и,
будто бы ненарочно, показывал его знакомым и приятелями, и это его тешило до
самой простодушной наивности. Слава его росла, работы и заказы
увеличивались. Уже стали ему надоедать одни и те же портреты и лица, которых
положение и обороты сделались ему заученными. Уже без большой охоты он писал
их, стараясь набросать только кое-как одну голову, а остальное давал
доканчивать ученикам.