«Шинель»

Исчезло и скрылось существо, никем
не защищенное, никому не дорогое, ни для кого не интересное, даже не
обратившее на себя внимания и естествонаблюдателя, не пропускающего посадить
на булавку обыкновенную муху и рассмотреть ее в микроскоп; существо,
переносившее покорно канцелярские насмешки и без всякого чрезвычайного дела
сошедшее в могилу, но для которого все же таки, хотя перед самым концом
жизни, мелькнул светлый гость в виде шинели, ожививший на миг бедную жизнь,
и на которое так же потом нестерпимо обрушилось несчастие, как обрушивалось
на царей и повелителей мира... Несколько дней после его смерти послан был к
нему на квартиру из департамента сторож, с приказанием немедленно явиться:
начальник-де требует; но сторож должен был возвратиться ни с чем, давши
отчет, что не может больше прийти, и на запрос "почему?" выразился словами:
"Да так, уж он умер, четвертого дня похоронили". Таким образом узнали в
департаменте о смерти Акакия Акакиевича, и на другой день уже на его месте
сидел новый чиновник, гораздо выше ростом и выставлявший буквы уже не таким
прямым почерком, а гораздо наклоннее и косее.
Но кто бы мог вообразить, что здесь еще не все об Акакии Акакиевиче,
что суждено ему на несколько дней прожить шумно после своей смерти, как бы в
награду за не примеченную никем жизнь. Но так случилось, и бедная история
наша неожиданно принимает фантастическое окончание. По Петербургу пронеслись
вдруг слухи, что у Калинкина моста и далеко подальше стал показываться по
ночам мертвец в виде чиновника, ищущего какой-то утащенной шинели и под
видом стащенной шинели сдирающий со всех плеч, не разбирая чина и звания,
всякие шинели: на кошках, на бобрах, на вате, енотовые, лисьи, медвежьи шубы
- словом, всякого рода меха и кожи, какие только придумали люди для
прикрытия собственной. Один из департаментских чиновников видел своими
глазами мертвеца и узнал в нем тотчас Акакия Акакиевича; но это внушило ему,
однако же, такой страх, что он бросился бежать со всех ног и оттого не мог
хорошенько рассмотреть, а видел только, как тот издали погрозил ему пальцем.
Со всех сторон поступали беспрестанно жалобы, что спины и плечи, пускай бы
еще только титулярных, а то даже самих тайных советников, подвержены
совершенной простуде по причине ночного сдергивания шинелей. В полиции
сделано было распоряжение поймать мертвеца во что бы то ни стало, живого или
мертвого, и наказать его, в пример другим, жесточайшим образом, и в том едва
было даже не успели. Именно булочник какого-то квартала в Кирюшкином
переулке схватил было уже совершенно мертвеца за ворот на самом месте
злодеяния, на покушении сдернуть фризовую шинель с какого-то отставного
музыканта, свиставшего в свое время на флейте.