«Шинель»

Старуха,
хозяйка квартиры его, услыша страшный стук в дверь, поспешно вскочила с
постели и с башмаком на одной только ноге побежала отворять дверь,
придерживая на груди своей, из скромности, рукою рубашку; но, отворив,
отступила назад, увидя в таком виде Акакия Акакиевича. Когда же рассказал
он, в чем дело, она всплеснула руками и сказала, что нужно идти прямо к
частному, что квартальный надует, пообещается и станет водить; а лучше всего
идти прямо к частному, что он даже ей знаком, потому что Анна, чухонка,
служившая прежде у нее в кухарках, определилась теперь к частному в няньки,
что она часто видит его самого, как он проезжает мимо их дома, и что он
бывает также всякое воскресенье в церкви, молится, а в то же время весело
смотрит на всех, и что, стало быть, по всему видно, должен быть добрый
человек. Выслушав такое решение, Акакий Акакиевич печальный побрел в свою
компату, и как он провел там ночь, предоставляется судить тому, кто может
сколько-нибудь представить себе положение другого. Поутру рано отправился он
к частному; но сказали, что спит; он пришел в десять - сказали опять: спит;
он пришел в одиннадцать часов - сказали: да нет частного дома; он в
обеденное время - но писаря в прихожей никак не хотели пустить его и хотели
непременно узнать, за каким делом и какая надобность привела и что такое
случилось. Так что наконец Акакий Акакиевич раз в жизни захотел показать
характер и сказал наотрез, что ему нужно лично видеть самого частного, что
они не смеют его не допустить, что он пришел из департамента за казенным
делом, а что вот как на них пожалуется, так вот тогда они увидят. Против
этого писаря ничего не посмели сказатъ, и один из них пошел вызвать
частного. Частный принял как-то чрезвычайно странно рассказ о грабительстве
шинели. Вместо того чтобы обратить внимание на главный пункт дела, он стал
расспрашивать Акакия Акакиевича: да почему он так поздно возвращался, да не
заходил ли он и не был ли в каком непорядочном доме, так что Акакий
Акакиевич сконфузился совершенно и вышел от него, сам не зная, возымеет ли
надлежащий ход дело о шинели или нет. Весь этот день он не был в присутствии
(единственный случай в его жизни). На другой день он явился весь бледный и в
старом капоте своем, который сделался еще плачевнее. Повествование о грабеже
шинели, несмотря на то что нашлись такие чиновники, которые не пропустили
даже и тут посмеяться над Акакием Акакиевичем, однако же, многих тронуло.
Решились тут же сделать для него складчину, но собрали самую безделицу,
потому что чиновники и без того уже много истратились, подписавшись на
директорский портрет и на одну какую-то книгу, но предложению начальника
отделения, который был приятелем сочинителю, - итак, сумма оказалась самая
бездельная.