«Шинель»

Впрочем, ему потом сделалось приятно, когда вспомнил, что он
будет иметь чрез то случай пройтись даже и ввечеру в новой шинели. Этот весь
день был для Акакия Акакиевича точно самый большой торжественный праздник.
Он возвратился домой в самом счастливом расположении духа, скинул шинель и
повесил ее бережно на стене, налюбовавшись еще раз сукном и подкладкой, и
потом нарочно вытащил, для сравненья, прежний капот свой, совершенно
расползшийся. Он взглянул на него, и сам даже засмеялся: такая была далекая
разница! И долго еще потом за обедом он все усмехался, как только приходило
ему на ум положение, в котором находился капот. Пообедал он весело и после
обеда уж ничего не писал, никаких бумаг, а так немножко посибаритствовал на
постели, пока не потемнело. Потом, не затягивая дела, оделся, надел на плеча
шинель и вышел на улицу. Где именно жил пригласивший чиновник, к сожалению,
не можем сказать: память начинает нам сильно изменять, и всь, что ни есть в
Петербурге, все улицы и домы слились и смешались так в голове, что весьма
трудно достать оттуда что-нибудь в порядочном виде. Как бы то ни было, но
верно, по крайней мере, то, что чиновник жил в лучшей части города, - стало
быть, очень не близко от Акакия Акакиевича. Сначала надо было Акакию
Акакиевичу пройти кое-какие пустынные улицы с тощим освещением, но по мере
приближения к квартире чиновника улицы становились живее, населенней и
сильнее освещены. Пешеходы стали мелькать чаще, начали попадаться и дамы,
красиво одетые, на мужчинах попадались бобровые воротники, реже встречались
ваньки с деревянными решетчатыми своими санками, утыканными позолоченными
гвоздочками, - напротив, все попадались лихачи в малиновых бархатных шапках,
с лакированными санками, с медвежьими одеялами, и пролетали улицу, визжа
колесами по снегу, кареты с убранными козлами. Акакий Акакиевич глядел на
все это, как на новость. Он уже несколько лет не выходил по вечерам на
улицу. Остановился с любопытством перед освещенным окошком магазина
посмотреть на картину, где изображена была какая-то красивая женщина,
которая скидала с себя башмак, обнаживши, таким образом, всю ногу, очень
недурную; а за спиной ее, из дверей другой комнаты, выставил голову какой-то
мужчина с бакенбардами и красивой эспаньолкой под губой. Акакий Акакиевич
покачнул головой и усмехнулся и потом пошел своею дорогою. Почему он
усмехнулся, потому ли, что встретил вещь вовсе не знакомую, но о которой,
однако же, все-таки у каждого сохраняется какое-то чутье, или подумал он,
подобно многим другим чиновникам, следующее: "Ну, уж эти французы! что и
говорить, уж ежели захотят что-нибудь того, так уж точно того..." А может
быть, даже и этого не подумал - ведь нельзя же залезть в душу человека и
узнать все, что он ни думает.