Мертвые души. Том первый. — Страница 104

Многие из
них были совсем незнакомы Чичикову: недостававшие и лишние набраны были тут
же, из палатских чиновников. Привели также не только сына протопопа отца
Кирила, но даже и самого протопопа. Каждый из свидетелей поместил себя со
всеми своими достоинствами и чинами, кто оборотным шрифтом, кто косяками,
кто просто чуть не вверх ногами, помещая такие буквы, каких даже и не видано
было в русском алфавите. Известный Иван Антонович управился весьма проворно:
крепости были записаны, помечены, занесены в книгу и куда следует, с
принятием полупроцентовых и за припечатку в "Ведомостях", и Чичикову
пришлось заплатить самую малость. Даже председатель дал приказание из
пошлинных денег взять с него только половину, а другая, неизвестно каким
образом, отнесена была на счет какого-то другого просителя.
- Итак, - сказал председатель, когда все было кончено, - остается
теперь только вспрыснуть покупочку.
- Я готов, - сказал Чичиков. - От вас зависит только назначить время.
Был бы грех с моей стороны, если бы для эдакого приятного общества да не
раскупорить другую-третью бутылочку шипучего.
- Нет, вы не так приняли дело: шипучего мы сами поставим, - сказал
председатель, - это наша обязанность, наш долг. Вы у нас гость: нам должно
угощать. Знаете ли что, господа! Покамест что, а мы вот как сделаем:
отправимтесь-ка все, так как есть, к полицеймейстеру; он у нас чудотворец:
ему стоит только мигнуть, проходя мимо рыбного ряда или погреба, так мы,
знаете ли, так закусим! да при этой оказии и в вистишку.
От такого предложения никто не мог отказаться... Свидетели уже при
одном наименованье рыбного ряда почувствовали аппетит; взялись все тот же
час за картузы и шапки, и присутствие кончилось. Когда проходили они
канцелярию, Иван Антонович кувшинное рыло, учтиво поклонившись, сказал
потихоньку Чичикову:
- Крестьян накупили на сто тысяч, а за труды дали только одну
беленькую.
- Да ведь какие крестьяне, - отвечал ему на это тоже шепотом Чичиков, -
препустой и преничтожный народ, и половины не стоят.
Иван Антонович понял, что посетитель был характера твердого и больше не
даст.
- А почем купили душу у Плюшкина? - шепнул ему на другое ухо Собакевич.
- А Воробья зачем приписали? - сказал ему в ответ на это Чичиков.
- Какого Воробья? - сказал Собакевич.
- Да бабу, Елизавету Воробья, еще и букву ъ поставили на конце.
- Нет, никакого Воробья я не приписывал, - сказал Собакевич и отошел к
другим гостям.
Гости добрались наконец гурьбой к дому полицеймейстера.