Мертвые души. Том первый. — Страница 110

Все эти толки и рассуждения произвели, однако ж, самые благоприятные
следствия, какие только мог ожидать Чичиков. Именно, пронесли слухи, что он
не более, не менее как миллионщик. Жители города и без того, как уже мы
видели в первой главе, душевно полюбили Чичикова, а теперь, после таких
слухов, полюбили еще душевнее. Впрочем, если сказать правду, они все были
народ добрый, живя между собою в ладу, обращались совершенно по-приятельски,
и беседы их носили печать какого-то особенного простодушия и короткости:
"Любезный друг Илья Ильич", "Послушай, брат, Антипатор Захарьевич!", "Ты
заврался, мамочка, Иван Григорьевич". К почтмейстеру, которого звали Иван
Андреевич, всегда прибавляли:"Шпрехен за дейч, Иван Андрейч?" - словом, все
было очень семейственно. Многие были не без образования: председатель палаты
знал наизусть "Людмилу" Жуковского, которая еще была тогда непростывшею
новостию, и мастерски читал многие места, особенно: "Бор заснул, долина
спит", и слово "чу!" так, что в самом деле виделось, как будто долина спит;
для большего сходства он даже в это время зажмуривал глаза. Почтмейстер
вдался более в философию и читал весьма прилежно, даже по ночам, Юнговы
"Ночи" и "Ключ к таинствам натуры" Эккартсгаузена, из которых делал весьма
длинные выписки, но какого рода они были, это никому не было известно;
впрочем, он был остряк, цветист в словах и любил, как сам выражался,
уснастить речь. А уснащивал он речь множеством разных частиц, как-то:
"судырь ты мой, эдакой какой-нибудь, знаете, понимаете, можете себе
представить, относительно так сказать, некоторым образом", и прочими,
которые сыпал он мешками; уснащивал он речь тоже довольно удачно
подмаргиванием, прищуриванием одного глаза, что все придавало весьма едкое
выражение многим его сатирическим намекам. Прочие тоже были более или менее
люди просвещенные: кто читал Карамзина, кто "Московские ведомости", кто даже
и совсем ничего не читал. Кто был то, что называют тюрюк, то есть человек,
которого нужно было подымать пинком на что-нибудь; кто был просто байбак,
лежавший, как говорится, весь век на боку, которого даже напрасно было
подымать: не встанет ни в каком случае. Насчет благовидности уже известно,
все они были люди надежные, чахоточного между ними никого не было. Все были
такого рода, которым жены в нежных разговорах, происходящих в уединении,
давали названия: кубышки, толстунчика, пузантика, чернушки, кики, жужу и
проч. Но вообще они были народ добрый, полны гостеприимства, и человек,
вкусивший с ними хлеба ли или просидевший вечер за вистом, уже становился
чем-то близким, тем более Чичиков с своими обворожительными качествами и
приемами, знавший в самом деле великую тайну нравиться. Они так полюбили
его, что он не видел средств, как вырваться из города; только и слышал он:
"Ну, недельку, еще одну недельку поживите с нами, Павел Иванович!" - словом,
он был носим, как говорится, на руках.